Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 134 – Евгений Бочковский

– Как раз об этом мне и надо с вами поговорить. Понимаете, мне отнюдь не хочется выглядеть смешным.

– Надеюсь, что так.

– В связи с этим у меня к вам просьба.

– Я уже начинаю бояться ваших просьб, инспектор.

– Чтобы мне не попасть впросак с мистером Армитеджем…

– Которым из них?

– Все равно. Дабы не устроить конфуз и не развеселить до колики всю эту столь близкую вам семью, я должен воспользоваться вашим советом.

– Каким еще советом? – с тревогой переспросил адвокат, взявшись перебирать в памяти, не сказал ли он чего лишнего.

– Который вы мне сейчас дадите. Послушайте, полиции так или иначе придется иметь дело с Персивалем Армитеджем. В связи с этим я прошу вас только об одном. Речь не о разглашении семейных секретов. Боже упаси! Исключительно во избежание неприятных сцен, то есть во имя всеобщего блага, расскажите мне, что это за человек. Какой подход к нему избрать, чтобы мы смогли прийти к пониманию? Мне кажется, вы имеете представление о нем, как о яблоке, укатившемся далеко за пределы видимости яблони. И именно такая разница между отцом и сыном огорчает вас.

– Ох, вы и хитрец! – прищурился почти с восторгом мистер Диффендер. – Почему бы вам в вашей манере не подкатиться прямо к яблочку и не поинтересоваться у него, каково оно на вкус?

– Придет еще время, можете не сомневаться.

– Ладно, извольте. Кое-что, думаю, для вас будет не лишним. Как вы верно подметили, я вижу разницу. Не стоит объяснять вам, в чью она пользу. Мистер Джозеф – человек безупречной репутации, в высшей степени порядочный, хотя в его делах сохранить абсолютное достоинство, поверьте, не так просто. Перси же таков, что может показаться куда хуже или куда лучше, чем он есть на самом деле. Вам, безусловно, подойдет первое, ибо вы, как вижу, не склонны идеализировать людей. Возможно, вы сочтете его падшим человеком, чуть ли не абсолютным злодеем, но, уверяю вас, это не так. До тех пор, пока мне удается сохранить эту надежду, я, как уже сказал, исключительно ради доброго имени его отца буду защищать этого шалопая, нравится мне это или нет.

– Как я понимаю, поведение сына не столько однозначно предосудительно, сколько противоречиво? Это же можно отнести и к его натуре?

– Естественно, противоречивая натура и определяет всю неоднозначность его поступков. Добрый обаятельный малый и одновременно злой, иногда до жестокости, бессердечный отталкивающий тип. Под его добротой я вовсе не имею в виду то, как ловкач, дергая за нужные струны, умудряется растопить сердце старого дурака, вроде меня. В том-то и дело, что в такие минуты Перси действительно добр. Какая-то сентиментальность пробуждается в нем будто ниоткуда, но потом точно так же куда-то исчезает. Я ясно излагаю?

– Ясен смысл отдельных фраз, куда сложнее понять сочетание того и другого.

– Вам кажется это невозможным? – усмехнулся барристер. – И тем не менее. Вы просили сами, я могу продолжить. Умный – безусловно, весьма умный и одновременно легкомысленный. Способен как придумать нечто уникальное, так и отмочить откровенный ляп, шлепнуться в грязь, что называется. Хитрый и простодушный. Может обвести вас вокруг пальца, но и сам попадется на простецкую уловку. И так во всем.

– Коль он соткан из противоречий, в случае, если он меня в чем-то переиграет, следует ли рядом искать и ошибку?