Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 248 – Евгений Бочковский

К тому моменту дело уже было сделано. Камни красовались на тиаре, которая вернулась в футляр. Тот, в свою очередь, покоился в запертом секретере. Филли подумывал, не избавиться ли ему от дубликата – ведь он собирался начать новую жизнь. Они с Крейцером обосновались в гостиной, где за вином и сигарами дожидались прибытия миссис Фаринтош. От счастья, что все прошло как по маслу, и что все страхи остались позади, легковерный и благодушный Корнишон позабыл и то, что обещал вернуться за матерью, и то, что приятную компанию ему составляет проведший его мошенник, которого на путь исправления вместо укоров совести водрузил пинок Берджесса. Собственно, и сам Филли был не многим лучше. Возможно, осознание этого примиряло его с чужими прегрешениями.

Берджесс, по собственному признанию, охотно оставил бы всю честную компанию, к которой после того, как лично проследил за работой Крейцера, утратил малейший интерес. Однако его удержало желание лично убедиться в том, что исчерпывающие разъяснения между матерью и сыном, которые должны были положить конец незаслуженному позору Эванса, не замедлят состояться. Тогда-то он и собирался незаметно вручить Корнишону расписку. Пока же ему приходилось убивать время за исполнением возложенных на него обязанностей, хотя это было чистой видимостью, поскольку Фаринтош даже в шутку побаивался отдавать ему какие-либо распоряжения. Берджесс был в холле и услышал, как в замке провернулся ключ. Однако, дверь почему-то не открылась, и он подошел к ней сам.

Холмс его присутствие у выхода воспринял единственно правильным образом, и потому с призывом Роджерсу «хватать второго» набросился на Берджесса. На шум, поднятый в большей степени усилиями миссис Фаринтош, прибежали, как есть с бокалами и сигарами в руках, ее сын и приглашенный гость, а также слуги.

Первым делом миссис Фаринтош попросила Холмса оставить в покое ее нового дворецкого. Разве он не видит, что это не Эванс?

– Как бы не так! Это и есть его сообщник! – прорычал Холмс, торжествующе поглядывая на того, за кем следил все последние дни. – Сейчас я лично обыщу его, и вы убедитесь, что тиара у этого молодчика!

– Уильям! – воскликнула миссис Фаринтош, заметив сына. – Так ты дома? Я думала…

– Я заехал сюда по срочному делу, но тут прибыл мистер Крейцер, и я решил, что будет не очень вежливо оставлять его одного.

– Разве уже восемь часов? – удивилась миссис Фаринтош.

– В письме к мистеру Крейцеру я немного напутал со временем…

– Что значит, напутал?

– Я пригласил его на час раньше. Или на два, уже не помню.

– Какой ужас! – миссис Фаринтош, до чьего сознания дошел ущерб, который нанес ей этот казус с приличиями, встревожилась настолько, что напрочь позабыла об ущербе другого рода, как и о производимом на сей счет обыске. – Как ты мог, Билли! Мистер Крейцер, от всей души прошу извинить нас – меня, Уильяма..!

– Все в порядке, миссис Фаринтош, – поспешил успокоить ее ювелир. – Мы прекрасно провели время.

Тем временем обыск подошел к концу. Бедного Берджесса заставили шесть раз вывернуть карманы уже после того, как Холмс снял с него жилетку и прощупал через оставшуюся одежду с ног до головы.

– Значит, тиара у того, второго!

Одновременно с этими словами вернулся полисмен, который в поисках «второго» отправился осматривать все доступные помещения. Вернулся с пустыми руками.