Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 340 – Евгений Бочковский

«Двуглавая комиссия», – невесело пошутил суперинтендант, когда узнал, что по нашу душу собрались оба главных полицейских начальника. Такого не бывало никогда. Не в последнюю очередь еще и потому, что эти двое откровенно недолюбливают друг друга. Адвокатское прошлое Андерсона не по душе сэру Эдварду. Для лучшего понимания этого человека следует учитывать, что охота для него своего рода сорт любви. Точнее, проявление уважения, признание равенства. Иными словами, сэр Эдвард стреляет из ружья только в тех, кого искренне любит и кем восхищается. Он много охотился на львов, тигров и слонов, но ни разу – на ящериц. В свою очередь, Андерсон, возглавивший департамент относительно недавно, все еще не расстался с ощущением вечного визави полицейским ищейкам.

За три часа до моего возвращения из Рединга в Ярд доставили телеграмму из Летерхэда, передавшую в общих чертах суть произошедшего, так что прибытие мое пришлось на пик нервических настроений. Пары фраз оказалось достаточно, чтобы паника, словно пожар своими огненными языками добралась до этажа начальства. В том, что Ярд настигло неслыханное фиаско, уже никто не сомневался. Потеря одновременно главного подозреваемого и ключевого свидетеля – такое могло разве что присниться в кошмарном сне, да и то вряд ли. Когда я добрался до набережной Виктории, до начала судебного заседания оставалось чуть больше двух часов. За это время требовалось успеть принять решение относительно линии, которой будет придерживаться полиция, отчитываясь перед его светлостью и присяжными. Потому сэр Эдвард и не пожелал заниматься выяснением причин. До поры.

Некоторым преимуществом было то, что Холмс уже обозначил свою позицию. Она являлась очевидным продолжением линии уклончивости, утаивания и даже лжи, и все же утешало хотя бы то, что сюрпризов от него уже не будет. Его показания, полученные десять часов назад, были весьма скудными и в целом не вызывали доверия, так как были лишены конкретики, а кое-где выглядели даже пространно, однако опровергнуть их возможности не просматривалось, так как явных противоречий или нестыковок они не содержали.

Предстояло решить главный вопрос – отталкиваться ли Ярду в своих официальных заявлениях от позиции Холмса (проще говоря, подстраиваться к ней) или же пытаться ей противодействовать. И есть ли, в случае второго, достаточные ресурсы.

– Давить или отползать? Вот что мы должны решить, джентльмены. На остальное нет времени, – сформулировал в своей манере сэр Эдвард задачу и жестко поскреб клешней плечо над пустым рукавом.– Есть ли еще хоть что-нибудь помимо этого? – Клешня словно пресс-папье тяжело легла на протокол допроса Холмса. – Пусть, не официальное.

Я рассказал обо всем, что узнал от Холмса незадолго до спектакля, подчеркнув, что он намерен отрицать все то, что слетело с его языка, по сути, в самый неудобный для него момент.

– Но эти сведения хотя бы правдивы?

– Правдивы и, думаю, исчерпывающи в том смысле, что тогда Холмс рассказал все, что знал.

– И все же, как я понимаю, их недостаточно для раскрытия дела, даже если бы он их признал?

– Именно так, сэр, потому что, будучи пешкой, он знал далеко не все.

– Если так очевидно, что он от них открестится, стоит ли каленым железом вырывать из него то, от чего мало толку? – Неискоренимый адвокат Андерсон под каленым железом подразумевал любое, даже ничтожное давление. Слишком осторожный и лучше, чем кто бы то ни было, знающий все возможные уловки защиты он потому и отчетливее остальных осознавал, насколько призрачны шансы. Не удивительно, что именно от него прозвучал первый намек пойти на попятный.