Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 64 – Евгений Бочковский

– Вам не кажется, что и сама она на вопросы по поводу звонка и вентиляции отвечает весьма странно? Она уже живет в комнате сестры, провела в ней ночь, да и раньше еще при жизни Джулии конечно же не могла не бывать там, тем более, что отношения между ними были вполне близкие и доверительные. Но почему-то она до момента приезда Холмса не знала, что звонок не звонит. Ни разу не дернула его из любопытства и не заметила, что он неправильно привязан. А ведь если вещью не пользоваться, то она уже мешает. И этот шнур не мог не мешать, ведь его конец, как ясно из рассказа, лежал прямо на подушке. Можно было бы его хотя бы отвернуть или укоротить связав в кольцо.

– И в самом деле, – воскликнул суперинтендант. – Так должна была поступить еще Джулия. И посмеяться с сестрой о дурацкой поделке отчима.

– В любом случае невозможно допустить, что за все это время ни одна из них ни разу не только не проявила к нему хоть какого-то интереса, но и вообще не прикоснулась к нему. Это противоречит природе человеческого любопытства.

– Тогда как вы объясните ее ответы?

– Одно из двух. Или она прекрасно знает обо всех этих странностях и без помощи Холмса…

– Маловероятно.

– Согласен. Ведь в таком случае, непонятно, зачем она не только не сообщила об этих ключевых деталях Холмсу, но и зачем-то разыграла перед ним удивление только что открывшейся истиной, которая находилась у нее перед глазами столько времени.

– Давайте уже второй вариант. Вы сказали «одно из двух».

– Лично мне кажется, что это более всего похоже на сюрприз. Она действительно растеряна и потому так неубедительно отвечает Холмсу.

– Чем же она могла быть растеряна?

– Тем, что увиденное озадачило ее точно так же, как и его.

– Но для нее комната в доме, в котором она прожила долгие годы, ничего нового и неожиданного представлять не могла.

– И тем не менее, это случилось.

– Может, это и похоже на сюрприз, но уж никак не на исчерпывающее объяснение, инспектор, – с явным неудовольствием заметил суперинтендант. – И вы еще упрекаете мисс Стоунер за ее ответы Холмсу!

– Потому что она больше отмалчивается.

– Это естественно. Она ожидает вопросов от сыщика.

– Но на Бейкер-стрит она вела себя совершенно иначе. Все очень подробно и дельно рассказывала. Там не к чему придраться. И тут такая разительная перемена. «Как странно. Я и не заметила. Сестра никогда им не пользовалась, мы все делали сами». Все очень невнятно и уклончиво. Даже на вопрос о вентиляции она хватается за подсказку Холмса. «Примерно в одно время со звонком», – предполагает он вперед нее, и она с готовностью подхватывает: «Да, как раз в то время здесь произвели кое-какие переделки».

– И что вас не устраивает?

– То, как, упиваясь своей проницательностью, этот олух Холмс совершенно упустил из виду возникшие вдруг откуда-то странности в поведении своей клиентки. Он просто обязан был насторожиться.

– Ну, допустим, у него уже наметилась версия, и он не хотел ее лишиться. Поэтому принимал в расчет лишь то, что в нее вписывалось. Вертел ее в голове так и эдак и, по-видимому, к замешательству клиентки отнесся рассеянно.

– Не уверен, что у него вообще было что-нибудь более менее сформированное. Не знаю, кого эта сцена призвана убедить в уверенности Холмса, дескать, увиденного в комнатах Джулии и Ройлотта ему вполне хватило, чтобы обо всем догадаться. На мой взгляд, в эпизоде осмотра дома он ведет себя так, будто заглатывает расставленные для него приманки одну за другой. Чтобы там ни написал позже Дойл, мы можем уверенно рассматривать лишь один факт. А именно, что Холмс принял решение провести ночь в доме. Это есть как в прошлых, так и в нынешних его показаниях. Рассказ был написан спустя значительное время после той ночи. Автор уже знал о змее – от Холмса ли или из газет, неважно. Поэтому в его изложении Холмс уже на верном пути и остается там лишь за тем, чтобы получить подтверждение. Но понимал ли он на самом деле, к чему ведут эти улики, когда заявил мисс Стоунер, что ему необходимо провести ночь в комнате, в убранстве которой столько странного? У него просто не оставалось выхода. Иначе пришлось бы уйти ни с чем.