Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 144 – Евгений Бочковский

Сколько продлился поток бреда, пока понемногу не утих? Осознать его помогло нечто новое, исключительно физическое. Оно вклинилось и теперь усиливалось, принося какую-то свежесть, будто я очнулся. Тогда-то я и понял, что охвачен состоянием раскрепощенного выражения безумия. И легко покончил с ним, потому что интереснее было изучать это новое ощущение. Что бы это могло быть? И почему так ленивы мысли? Я почувствовал холод. Это был странный холод. Плотно прижимающийся к телу и не такой, какой передается от морозного воздуха. Будто что-то прислонилось ко мне, твердое и ледяное. Может, я слишком прижался к стене? Точно. К стене. Я попытался оттолкнуться от нее, но ничего не вышло. Получалось, что я сам, навалившись, прижимался к ней всей массой. Она лишь поддерживала меня, и под ногами я не чувствовал опоры. Они словно висели в воздухе. Но почему она подо мною? Я провел по ней ладонью. Медленно, вдумчиво. Пока наконец не понял, что это не стена, а застылая земля. Я лежу на земле. И потерял шляпу. Оттого боль рассасывается, вытекает из головы, а остатки смешиваются с вливающимся через затылок холодом мерзлой почвы. Мне стало страшно, что я потеряю затылок, что он примерзнет и я не сумею его оторвать. Превозмогая муть, я заставил себя сесть. Что же со мной произошло?

Говорят, разум не терпит пустоты. Перед взором памяти вновь поплыла череда недавних образов. Оставалось только разобраться, какие из них успели поучаствовать в прожитом, а что проплыло перед сомкнутыми глазами кинематографической лентой увлекательного видения.

До меня доносились отдаленные звуки характерной уличной живости. Приглушенный смазанный ропот. Где-то кипела жизнь, но здесь меня окружала тишина. Равнодушная, а не угрожающая, как на Сакс-Кобург-сквер, когда я пытался дозваться Джабеза Уилсона. Но страх – я уловил его следы – еще недавно сидел во мне. Кажется, я чего-то всерьез опасался. Нападения из тьмы. И кажется, судя по моему состоянию, на меня всё же напали. Был какой-то шум. Прямо в голове, между ушами. Совсем краткий, а потом уже понесся тот ужасный бесконечный бред. А сейчас… Я провел рукой по ноющему темени. Тупая боль засела именно там. Несомненно, я получил удар по голове и потерял сознание. Хорнер! Неужто он?

Продолжая сидеть на земле и потихоньку приходя в себя, я пошарил вокруг и ткнул рукой во что-то железное. Грустно звякнув, оно откатилось, но недалеко, так что я вновь отыскал его. Ведро. А звякнули в нем какие-то железяки. Те, что не высыпались… А должны были? И к ручке что-то привязано и тянется, тянется… Господи, конечно же, веревка! Как и договаривались. Договаривались? С кем? Так-так. Кажется, я не удивлен, потому что уже что-то припоминаю. Нужно только как следует напрячь раскалывающуюся пополам голову. Ведро, ведро, ведро… Причем здесь… Господи!

Вспомнив, что тут делает этот предмет, я подскочил. Только не это! Паника вытеснила боль и придала сил ватным ногам. Неужели я потерял карбункул графини Моркар?! Замечательный, непривычного цвета, голубенький камушек, и ужасно дорогой вдобавок…

Дрожащими непослушными руками я взялся зажигать спички и лихорадочно кружить, низко наклонившись над землей и подвывая от тихого ужаса. Где же эта чертова коробка?! Холмс специально показал мне ее еще на Бейкер-стрит. «Запомните, Ватсон, и, ради всех святых, не перепутайте! В нее, а не куда-нибудь еще я положу алмаз! В ведро, а не куда-нибудь еще я положу эту коробочку, откуда вы заберете камень ее светлости». Я тогда кивнул три раза подряд, чтобы он не переживал, а теперь что же?!