Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 145 – Евгений Бочковский

От отчаяния хотелось плакать, кричать и грызть землю. Пусть даже мерзлую, тем лучше. Обломать, к чертям, все зубы! Захлебнуться кровью, болью и злостью. Это ж надо так отличиться! В кои-то веки мне доверили что-то дороже зонтика! Гораздо дороже, следует признать. Бесценную вещь, если уж на то пошло, а я… Болван! Олух! Мэри-растеряша!

Последним я проверил то, с чего надо было начать. Ведро. Боже мой, есть! Она оказалась там, прижатая железками. Родимая коробочка, я тебя держу, вот! И это, хвала Создателю, уже не бред. Я открыл ее и посветил спичкой. Святые угодники, и это он и есть, знаменитый алмаз?! Он же должен восхитить, ослепить сверканием, разве не так? Может, при ярком свете, а не здесь? Плюгавый осколочек, то ли беспомощный, то ли высокомерный, почти не отзывался на приветствие огонька спички. И цвет скорее серый. Впрочем, не всё ли равно? И стоит ли дальше терять время? Что бы это ни было, оно окажется там, где положено. Пройдя через такое, я уже не сомневался в этом. Будучи раненным, я сумел прийти в себя, и даже мраку пришлось уступить моему упрямству, а значит, я преодолею и всё оставшееся. Находка воодушевила меня несказанно. Держа алмаз в пальцах, я ощущал себя не просто вывернувшимся везунчиком. Дыханье мое выровнялось, плечи расправились. Магический камень передал мне энергию абсолютного властелина, повелевающего судьбами не только алмазов, но и бескрайних территорий, из чьих недр они были добыты. С каждой секундой меня всё более наполняло гордое спокойствие, ведомое только настоящему победителю, в единственном числе покидающему обагренную кровью арену на собственных ногах. И это я-то не справлюсь с несчастным гусем?! Мне стало смешно, ибо я не сомневался в своей способности в тот момент запихать что угодно куда угодно. Пасть льва, мощный клюв орла или безобразный, ощерившийся двойным рядом ужасных зубов акулий рот – выбор между ними казался скучным до зевоты, настолько мне было всё равно. Я ощутил в себе силы разжать любые существующие в природе челюсти и добраться до самой удаленной утробы, хоть до хвоста удава, и потому мысленно с легким раздражением отстранял мешающих проходу столпившихся перед клетками военных, охотников, дрессировщиков зверей и прочих отчаянных сорвиголов, наперебой пытавшихся ввести меня в курс дела. Не тратьте время, джентльмены, на прояснение всех предосторожностей, я знаю свое ремесло. Просто покажите, куда именно, и отойдите в сторону, не мешайте, мое время дорого. Тигр? Что ж, его рык я заткнул бы одной негромкой фразой, и всё же отвесить ему подзатыльник будет столь забавно, что я, пожалуй, не удержусь от этой невинной шалости. Крокодил? Совсем недавно одному из них я только подмигнул глазом, а он зажмурился и сжался, как нашкодившая ящерица. Не знаю, как прознали об этом его сородичи, вероятно, слухи в их среде имеют такое же свойство циркулировать, только с тех пор они панически расползаются от меня, зарываясь в песок, как черепахи. Кашалот? Прекрасно, вы увидите, что он способен заливаться краской стыда, когда теряется до состояния робкой трески. Носорог? Бедняга! Не хочу даже рассказывать, это слишком непристойно…

По пути к Брикстон-роуд я лишь однажды вспомнил о Холмсе. И то без сожалений, что покинут им в положении потерянного в парке брабансона. Напротив, даже с некоторым удовлетворением, что никто – даже он – мне сейчас не помешает сделать всё как надо.