Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 192 – Евгений Бочковский

– Чего же вы от меня хотите? – впервые с невиданным доселе запозданием вступил в диалог Холмс.

– Вы славитесь умением решать любые самые тонкие дела, мистер Холмс. Дипломатия вам тоже по плечу, не скромничайте. Позвольте мистеру Бэрнвеллу посетить вас, допустим, сегодня вечером. Он уже предупрежден. Хоть он и упрям как осел, к вашему слову он согласен прислушаться. А больше я уж и не знаю, к кому обратиться.

– Вы обратились туда, куда следовало, – немедленно отозвался Холмс, одновременно зыркнув в мою сторону вопросительным взглядом.

Я к тому времени уже частично справился со своим огорчением. Всё равно насчет продажи всё решено окончательно, так что выказывать свое отношение к таким крупным, даже политическим вопросам не только бессмысленно, но и крайне неразумно. Так можно легко лишиться возможности получить вознаграждение за участие в межнациональных переговорах. Престиж престижем, но и о финансах, тем более в нашем положении, забывать не стоит. Вопрос в глазах Холмса, насколько правильно я успел его прочесть, касался того же.

Вознаграждение напрямую зависит от продажной стоимости, значит, наши интересы совпадают с национальными: мы должны успешно противостоять американской скидке, отбить ее атаку, удержаться под ее напором. Сколько же запросить с Ее Величества (а именно ее, нашу славную королеву представляет мистер Холдер, в этом можно не сомневаться), если мы беремся успешно уладить дело?

В ответ я воздел глаза к потолку, намекая, что цена диадемы баснословна и что если верхняя граница и существует, то никак не ниже того пятна, что образовала облупившаяся вокруг люстры штукатурка. Какой процент ни назови, даже маленький, всё равно это будет чудовищная сумма, так что из соображений приличия, а также чтобы с нами не отказались иметь дело, лучше назвать фиксированный гонорар. Несколько сотен фунтов, думаю, вполне будет здравым предложением, а уж сколько именно, пусть решает Холмс.

Мой друг, последовав взглядом за мною и осмотрев люстру, пришел к противоположным выводам. От того, что он озвучил, у меня перехватило дыхание. И у мистера Холдера тоже. Я видел, как он был обескуражен, когда Холмс заявил ему, что берется уговорить американца за пять процентов от стоимости диадемы. Пять процентов! Увидев округлившиеся глаза мистера Холдера, Холмс нехотя снизил число процентов до трех, но всё равно это была невероятная сумма! Такой наглости не ожидал и наш гость. Я думал, он немедленно покинет нас, но видно, у него не было выбора, мы оставались последней надеждой. Он будто прирос к креслу – так его покинули силы, – и только беспомощно лепетал: мол, правильно ли он понял, три процента от стоимости диадемы? Именно диадемы, ошибки нет?

Чтобы у него не осталось шансов увильнуть и понять сказанное как-то по-своему, Холмс четко по слогам безжалостно повторил: да, от стоимости диадемы, той, что вы принесли, что лежит на столе. И добавил, что для успешного исхода переговоров с Бэрнвеллом необходимо, чтобы диадема на это время оставалась у нас.

Надо отдать должное мистеру Холдеру, он сумел стойко перенести удар. Холмс, настоящий психолог, сумел точно рассчитать предел возможностей империи, запросив по максимуму, но не хватив через край. К концу мне даже показалось, будто бы мистер Холдер повеселел. Вероятно, ему было поручено договориться на любых условиях, его страшил только наш отказ, и он был рад, что добился согласия Холмса. Они быстро составили письменное соглашение, где были оговорены те неслыханные три процента, и договорились, что в денежном отношении эта величина будет определена и вписана, когда мистер Холдер предоставит сведения, удостоверяющие точную стоимость диадемы. С этим он пообещал прийти завтра. По всей видимости, он приведет с собой какого-нибудь эксперта из Британского музея, куратора отдела диадем или бериллового фонда, чьи услуги, вероятно, тоже нуждаются в оплате. Последние угрызения совести по поводу запросов Холмса покинули меня, как только до моих ушей донеслась насвистываемая из холла, куда проследовал мистер Холдер, какая-то легкомысленная песенка. Маловероятно, чтобы это была миссис Хадсон. Никогда не слышал от нее такой мелодии.