Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 195 – Евгений Бочковский

Однако даже в таком полуготовом состоянии диадемы бросалось в глаза, сколь внушителен размер обруча. Если он все-таки станет нулем или буквой «О», его диаметр будет просто огромен. Холмс, непривычный к труду реставратора и потому изрядно взмокший, остановился перевести дух от каторжной работы, и я заметил, что он тоже охвачен недоумением.

– Взгляните-ка, Ватсон, как измельчал наш век, – изрек он тоном непривычной для него возвышенной задумчивости. Глаза его при этом приняли такое выражение, будто их взор был обращен с вершины вечности к простершимся в долине прошлого столетьям. Однако дальнейшие его рассуждения несколько озадачили меня.

– Невероятно! – заключил Холмс с волнением в голосе. – У вашего Ричарда, душегуба и неотесанного рубаки, объем головы, а значит, и мозга чуть ли не вдвое больше, чем у нынешнего племени, включая даже меня. Представляете себе, какие в таком случае головы имели тогдашние интеллектуалы – химики, скрипачи… те же полицейские, в конце концов. Уж Лестрейд им точно был бы не чета. Знаете, Ватсон, я начинаю проникаться глубочайшим уважением к этому вашему Средневековью. По всему выходит, что это была лучшая эпоха человечества, зенит его интеллектуальных возможностей.

– Может, вы ее слегка перерастянули? – ответил я не без замешательства. – Говорил я вам, что мне не по душе эта ваша реставрация!

– Глупости. Она такая, какая есть, вернее какая была.

– Но я никогда и нигде не читал про зенит разума четырехсотлетней давности!

– Ваши книжки, полагаю, изданы не в пятнадцатом веке, – с ехидством заметил Холмс. – Значит, написаны уже мелкоголовыми. Кто из них захочет добровольно признать свою ущербность, да еще и напечатать специально для вас, такого же мелкоголового, как безнадежно мы деградировали? Учитесь самостоятельно делать выводы из того, что наблюдаете. Размер диадемы – вот неоспоримый факт, как бы он ни претил вам. Осталось только понять причины как первоначального расцвета, так и дальнейшего упадка, который привел нас к нынешнему плачевному состоянию.

Последующий ход его мыслей, хоть и безупречный с точки зрения логики, всё же вызвал во мне ошеломление. Выходило, что, коль весь досуг средневековых людей, судя по моему же рассказу, распределялся между битвами, заговорами и казнями, следовало именно в таком времяпрепровождении искать объяснение тому бурному росту человеческого интеллекта, на котором настаивал Холмс.

– Вероятнее всего, имел место естественный отбор. Рассудите сами, Ватсон. Допустим, в тех же сражениях, несомненно, погибали неразумные, несмышленые и откровенно глупые, а талантливые, сообразительные и даже просто с хитрецой – выживали, потому что не лезли под стрелы и на стены, подбирались к противнику не ближе длины его копья, предусмотрительно являлись на битву несколько заранее, чтобы занять задние ряды войска, и вообще были предельно аккуратны. Особо одаренные вроде Томаса Стэнли – те и вовсе пережидали в сторонке. Хотя нет. Для Стэнли «одаренный» – слишком скромный эпитет. Тот ответ, что он дал Ричарду на угрозу казни сына, мог прозвучать из уст лишь истинного гения, никак не меньше (Ричард III, вынуждая Томаса Стэнли вступить в сражение на его стороне, пригрозил в случае отказа казнить его сына Джорджа, на что Стэнли ответил, что у него есть еще сыновья. – Примеч. ред. газеты «Финчли-ньюс»).