Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 199 – Евгений Бочковский

Главный же факт, по поводу которого я теперь больше всего ломал голову, состоял в реакции мистера Холдера на мое восклицание. Я помнил, с каким невольным восхищением он посмотрел на меня, едва я закричал о берилловой диадеме, которой, как теперь выяснилось, не существовало, как минимум в моем культурном наследии, а может, и вообще на всем свете. Так взирают на настоящего знатока древних сокровищ. Может, мистер Холдер поддался моему авторитету? Может, он сомневался, а я открыл ему глаза? Во всяком случае, его диадему уж точно не спутаешь с браслетом, даже сплющенную в не пойми что. Нет, определенно, он принес нам головную диадему, причем, как мы выяснили, даже на очень крупной голове она болталась бы свободно и постоянно съезжала бы на нос или сползала бы на уши. Неужели у сестер Невилл такие здоровенные головищи?! Ах, впрочем, сестры ни при чем, у них как раз таки был браслет. Тогда тем более ничего не понятно. А камни? Почему я обозвал их бериллами и почему он не стал возражать – напротив, горячо поддержал меня, а на глазах его проступили самые неподдельные слезы? Возможно, они действительно похожи на бериллы, и я, увидев их, машинально, даже не поняв сам, как мне это удалось, определил точно, что это именно бериллы. Почему нет? Возможно, во мне сокрыт талант ювелира.

Но тогда причем тут Хипслип-роуд? Почему он принял меня за завсегдатая этого загадочного места? Загадочного, потому что, с тех пор как оно изгнало со своей территории Британский музей, там должно было обосноваться что-то другое. Свято место пусто не бывает. Это самое «что-то другое» мистер Холдер и имел в виду. Что-то загадочное, потому что с этой минуты оно принялось нешуточно терзать мое любопытство. И это самое «что-то» имело прямое отношение к тому, что, по мнению мистера Холдера, мне должно быть известно. Если я только что угадал со своим талантом, может, я также догадаюсь, что там на Хипслип-роуд? Может быть, там обосновались лучшие ювелирные лавки? Может, только там узнают бериллы с первого взгляда так же верно, как я?

Что бы это ни было, я ощутил сожаление, что не настоял на том, чтобы мистер Холдер, несмотря на то что мы так славно друг друга поняли, все-таки рассказал подробно Холмсу, а главное мне, всё, что я и без него знаю, чтобы хорошенько закрепить эти знания. Удобно ли будет переспросить его, пока не случилось чего похуже только что открывшейся путаницы? Пока Холмс так увлечен реставрацией… не пойми чего, как теперь следует признать. Осторожно, не подымая лишнего шума, связаться с мистером Холдером и признаться, что я уже запамятовал про всё, о чем мы друг друга прекрасно поняли; утром помнил, а ближе к вечеру забыл…

В этот самый момент возгласы Холмса возвестили о том, что я опоздал. Мир не видал еще такой быстрой реставрации. Я слышал, обычно такой процесс занимает месяцы и даже годы. Но у Холмса была уважительная причина так спешить. Мистер Бэрнвелл не будет ждать. Диадема (будем для удобства эту штуковину называть по-прежнему) еще не была идеально круглой, скорее представляла нечто среднее между овалом и квадратом, но в таком виде уже вполне могла принять участие в переговорах. Однако Холмс позвал меня не любоваться плодами его стараний. Более-менее сносно выпрямленный обод обнажил на лобовой части загадочную надпись, содержание которой нуждалось в комментарии специалиста по всяческим средневековым выраженьицам и словечкам, вроде рыцарских девизов и прочего, обнаружить которого в моем лице так надеялся Холмс. То ли выгравированная, то ли вытравленная кислотой, она явно была не закончена, но первые два слова виднелись отчетливо. «Милашка Берил…» Поскольку я не мог вспомнить ни одного девиза ни на одном гербе, начинающегося с таких слов, мы попробовали убедить друг друга в том, что буквы всё же не так отчетливы, как составленные из них слова, и что потому трактовать их можно по-всякому. Но, как мы ни пытались подобрать более подходящие случаю если не слова, то хотя бы слоги, ничего не получалось.