Книга Грани безумия, страница 16 – Мария Скрипова

– Ай, – пищит вторая, слезы на глазах блеснули, но не расплакалась, соответствовать хочет, кулачок зажимает. Глупенькие, царапины глубокие, заражение подхватить можно. И о чем я только думаю? Моя дочь мертва, а вторая девочка пять лет провела в логове монстра и полгода в коме. Инфекция – наименьшее зло, которое могло им грозить, к тому же за детьми следили, антибиотики еще в начале двадцатого века изобрели.

– Теперь мы с тобой одной крови, – констатирует дочурка, пожимая порезанную руку подруги. – Сегодня ночью, когда все лягут спать, мы сбежим. А когда все закончится, папа купит нам целую гору мороженого с карамелью, шоколадом и бананами!

– Мне клубничное больше нравится, – по-детски дуется Катя, губы облизывает. Забавная, на мультяшную девчушку походит, моя дочь редко так капризничала.

– Значит, будет две горы: одна с шоколадным мороженым, а вторая с клубничным, – соглашается галчонок. Игрушку ладонью запачкала, стереть пытается, не специально. – А Крошику с морковкой возьмем, другого он все равно есть не будет!

Вот откуда появилась кровь на ухе игрушки, это был знак, нельзя было им идти. Болезненные воспоминания. Бросает в холодный пот, руки дрожат, закричать готов, голоса нет. Я осознаю, что нахожусь во сне, но ощущения слишком реалистичны, ничего не могу с этим сделать.

– Люся, это плохая идея, не нужно, – шепчу. Сам знаю, глупо, иначе не выходит. Если бы я только мог все изменить… – Доченька.

– Макаров, Макаров, ты даже здесь в своем репертуаре, – привлекает женский смех. Мила. Рядом стоит, скрещивая руки на груди. – Они тебя не слышат и не видят, можешь не стараться.

– Сам знаю, – огрызаюсь. Когда успела появиться эта гадина и что она делает в моем сне? Впрочем, я уже ничему не удивляюсь, признаться, даже чуточку рад, что она здесь. Одному жутко наблюдать за всей этой картиной со стороны незримого зрителя. – Это все было?

– Ты правда хочешь знать?

– Да. Нет, – плечами пожимаю. Ответ и так очевиден. Я не могу знать, как все было на самом деле, подсознание сопоставило известные факты, дорисовало наиболее вероятную картинку происходящего. Меня там не было, это всего лишь очередной кошмар, не имеющий к реальности никакого отношения. Мила давно настаивает на разговоре с Катей Котовой, потому что уверена, что девочка знает гораздо больше, чем удалось выудить из ребенка следаку. Не могу сказать, что сам не думал об этом, но идея паршивая. Отпустив дочь, я обещал себе, что больше не полезу в это дело, попробую жить дальше. До этого момента получалось неплохо. Вот только сны контролировать гораздо сложнее, чем мысли, все подавленные эмоции выползают наружу. – Ты мне снишься или научилась доставать меня еще и в мире грез?

– Милый, мы с тобой теперь как нитка с иголкой. Пока не поможешь мне уйти, я твоя вторая тень, – хихикает, довольная. Сон – ее рук дело, зуб даю! Такими темпами она меня точно во второй раз до психушки доведет. – Просыпайся уже, Макаров! Пора вставать! – Пощечина. Больно! Вот же зараза призрачная! На второй заход замахивается. Впрочем, необходимости нет, кажется, проснулся. Да. Точно проснулся. Я дома. Небольшая кухня, самый что ни на есть неудобный диван и звук воды из душа… Гостья утренние процедуры принимает. – Не благодари, давно хотела это сделать.