Книга Ненадежный свидетель, страница 64 – Мария Скрипова

– Так было нужно, – отвечаю я. Док хочет помочь. – Я должен был вернуться сюда…

– Должны? Вы понимаете, что кто-то мог пострадать?

– Да, оружие психам не игрушка, – честно киваю я. – В обойме было три патрона, я использовал два до того, как кто-то зашел.

– В помещении была ваша жена, – так же спокойно парирует доктор. – Что могло заставить человека, безумно любящего свою женщину, рисковать ее жизнью? Дело в мальчике? Егоре?

– Вас Афанасьев подослал?

– Нет, Григорий Константинович, у нас с товарищем следователем разные цели. Я ваш лечащий врач, моя основная задача помочь вам выздороветь. На мой профессиональный взгляд, игры в сыщика усугубляют результат.

– Что ж, все пешки вернулись на свои места… – с горькой ухмылкой произношу я. Доигрался, с самого начала не стоило ввязываться в эту авантюру.

– Что вы чувствуете, Григорий?

– Что проиграл. – Да, это именно то самое чувство. Я проиграл, стоит научиться принимать поражения.

– А ваша дочка? Она тоже злится на поражение?

– Она злится на меня, обижается на Аленку, ревнует маму к Егору.

И зачем я все это говорю? Впрочем… Может, нужно было начать раньше, а не сопротивляться лечению долгих пять лет.

– А вы, вы ревнуете Алену Игоревну? У вашей бывшей жены новый мужчина, ребенок. Она продолжает жить, когда вы стоите на месте. Это тяжело, сложно для любого человека.

– К чему вы клоните?

– Что мне нравится в наших с вами беседах, так это то, что вы сами способны сопоставить факты и сделать выводы. Сейчас вы переносите чувства, которые не способны выразить самостоятельно, на свою дочь. Григорий Макаров не может злиться на свою жену из-за чувства вины, но Люся чиста как перед вами, так и перед Аленой Игоревной. Она может ревновать, обидеться на свою мать и может злиться на вас за то, что вы не в силах повлиять на сложившуюся ситуацию. Люся – проекция ваших скрытых эмоций и чувств. Так разум пытается выплеснуть накопившиеся эмоции, облекая в некий образ, который вы способны принять на данном этапе. Григорий, вы так рвались помочь следствию, участвовали в поисковой операции только потому, что думаете, что это способно что-то изменить. Но это не так. Это не вернет вам ту жизнь, о которой вы горюете, не вернет вам дочь. И чем быстрее вы это осознаете, тем быстрее мы сможем двигаться в новое будущее. И каким оно будет, зависит только от вас.

– Из ваших уст все звучит логичнее, – хмыкаю я. Док прав. В чем-то прав. Но меня вынудили вернуться в клинику, выдвинув требования. Значит, мы подобрались близко, вот только цена оказалась слишком высока.

– Что ж, это можно считать прогрессом. Думаю, ваш нервный срыв в отделении полиции можно списать на состояние аффекта, а не на усугубившееся психологическое заболевание. Если мы с вами будем двигаться такими темпами дальше, думаю через годик вы выйдете отсюда абсолютно здоровым человеком, – улыбается Павел Степанович. – Пришло время закругляться, у вас посетитель.

– Посетитель? – с усмешкой выдаю я. У меня не бывает посетителей. Значит, Афанасьев или Мельник пожаловали, с ними мне не о чем говорить. – Увольте. К тому же часы посещения давно закончились.

– Думаю, на этот раз мы можем сделать исключение. Это ваша жена. Разумеется, если вы готовы.

– Да, черт возьми, конечно, готов! – нетерпеливо, как мальчишка, выдаю я. Аленка, моя Аленка… Мы виделись день назад, но в больнице она впервые. Неужели она действительно здесь?