Онлайн книга «Ненадежный свидетель»
|
Ожидание как целая вечность. Как нашкодивший мальчишка перед приходом родителей, бумажки с Люськиными рисунками сгреб, под подушку прячу. Никогда не задумывался, но в палате нет ни одного зеркала, на физиономию помятую взглянуть. – Привет, – раздается тихий женский голос за спиной, а я, как идиот, растрепанные волосы пригладить пытаюсь. Алена замерла в дверях, держа за ручку Егора. Егора?! Неужели… Они вернули мальчонку. Сутки. Им потребовались одни сутки, чтобы вернуть ребенка. Глазам не верю, не был уверен, что сработает. Но он здесь, они здесь. – Можно нам зайти? – Стою как вкопанный, слова выдавить не могу. Вот же зараза. Алена на шею бросается, пытается держаться, но слезы катятся, через рубаху чувствую. – Спасибо… Ты вернул мне сына. – Им нужно было устранить меня, значит, мы подобрались слишком близко. Я мешал… – не к месту озвучиваю мысли. Вот же недоразвитый! Она не этого сейчас ждет. Прижимаю жену к себе, зарываясь пальцами в светлые волосы. Нужно собраться, тряпка! – Теперь все хорошо, одуванчик, прости, что заставил тебя пережить все это во второй раз… – Гриш… Они больше не заберут его? – Голос жены дрожит. – Пообещай, что не допустишь этого, умоляю… – Я обещаю, они больше не заберут у тебя сына, я все для этого сделаю. – Да. Обещаю. Я больше не заставлю ее страдать и не позволю никому причинить ей боль. Никогда. – А ты, герой, что в дверях стоишь, заходи давай. Мальчонка за мамой прячется, ни слова не сказал. Впрочем, детское любопытство берет верх, начинает изучать непривычную комнату, останавливаясь на альбоме. – Порисовать хочешь? У меня есть цветные карандаши. – А это что? – указывая пальчиком на торчащий Люськин рисунок, спрашивает Егор. Кошусь на Алену, не хотел показывать. Дочка пару месяцев назад маму нарисовала, но детское любопытство нельзя подвести. Протягиваю листок, подмигивая. – Узнаешь? – Это мама! – улыбается он, забирая рисунок. – Сам маму сможешь нарисовать? – Кивает. Не напуган, общается уверенно, не стесняется. Где же он был? – Он что-то помнит? – спрашиваю я Алену, как только малыш увлеченно начинает черкать на листке. Она неуверенно садится на край кровати, теребит пальцы. Волнуется, мотая головой. – Его нашли сотрудники полиции сегодня в шесть утра на детской площадке. Они думают, он просто сбежал. Что усыновленные дети иногда… – В глазах стоят слезы. – Но это не так! Его забрали, они его забрали… – Я знаю, но больше вам ничего не угрожает, – обнимая жену, шепчу я. Спиной прижалась, как раньше. Егорка на соседней кровати пробежался по нам взглядом, забавно сморщив нос. Люська всегда так делала, когда мы обнимались за вечерним просмотром любимых фильмов. Неужели я еще могу все вернуть? – Служба опеки приходила. Они считают, что я плохая мать. Проверяли, в каких условиях мы живем… Я ничего не прибрала, не успела… – Она на грани истерики. Глаза красные, осунулась. – Аленка. Никто у тебя его не заберет. Ты самая лучшая мама на свете, Егорке очень с тобой повезло. – Это не попытка поддержать, я знаю, о чем говорю. В материнство жена всегда вкладывала всю душу, себя могла обделить, но только не ребенка. – Ты должна взять себя в руки. Дети все чувствуют. А ты сейчас на взводе. Ну же, улыбнись. – Провожу пальцем по ее щеке. Уголки рта немного приподнялись, она выдохнула, зарываясь лицом в плечо. |