Книга Чёрт на ёлке и другие истории, страница 14 – Дарья Иорданская

В конце концов решив, что раньше времени тревожиться нет никакого резона, Акакий переоделся в мундир и отправился на поиски наемных саней, чтобы отвезти свою невесту на бал. Сам бы он, конечно, и пешком дошел, но тут матушка была категорична.

– Ах, Акакий Агапыч! – проворковала Агриппина, завидев его. – До чего же вам идет этот мундир!

– Угу, – согласился Акакий, усаживая девушку в сани и укутывая ноги ее меховым пологом. – К дому генерала Багратиона.

Дом генерала был хорошо известен в Петербурге еще и потому, что к каждому празднику нанимал он особых мастеров, чтобы декорировать фасад. В этот раз генерал обратился к мастерам, превратившим его особняк в диковинный терем, словно сошедший со страниц народных сказок. Казалось, вот-вот распахнутся двери и выйдет из них сам князь Владимир Красно Солнышко.

Двери действительно распахнулись, являя хозяина дома, который лично встречал всех гостей. Акакий было заробел, а Агриппина и вовсе зарделась, как маков цвет, но генерал был приветлив, улыбнулся им, поблагодарил сердечно и пригласил внутрь, передав услужливым лакеям. Те забрали верхнюю одежду, оценили мундир Акакия и куафюру Агриппины, а после оставили гостей в самой гуще праздника.

Те, кто того желал, облачились сегодня в карнавальные костюмы. Многие, очевидно, прознав заранее о нынешнем убранстве дома, выбрали себе сарафаны, кокошники, кафтаны, точно герои Билибина и Васнецова. Но многие подобно Агриппине предпочли модные платья и прически. Немало было и людей в мундирах, попадались в том числе и члены Синода, которых Акакий знал в лицо, но никак не лично. Слишком высокого полета были птицы, вроде душезнатца Дрёмы или же профессора Шуликуна. Тот хоть и был сам из чертей, предпочел посвятить свою жизнь изучению колдовства и истории его, очень занят был в Московском Университете, и, говорят, увидеть его в Петербурге было к большой удаче. Акакий очень на это надеялся.

Круговорот бала вскоре подхватил и унес прочь смеющуюся Агриппину. Акакий проводил ее взглядом, юркнул за крапчатую мраморную колонну и перевел дух. Полдела было сделано, он оказался на елке генерала Багратиона. Оставалось всего две малости: чтобы черти Меланьи Штук в самом деле сюда явились и чтобы их удалось вычислить вовремя и увести.

И чтобы посланы они были ради мелких пакостей, а не для свершения чего-то в самом деле дурного.

Акакий почесал рожки, испортив наскоро сделанную прическу, воровато оглянулся и, поплевав на ладони, принялся ее поправлять.

– Челт! Смотли! Челт!

Застигнутый врасплох Акакий вздрогнул и обернулся. Шагах в двух от него стояло дитя лет четырех в аккуратном нарядном костюмчике, которому грозила большая беда: в руках дитя держало вафельный рожок с шоколадным мороженым. Мороженое таяло и вот-вот должно было капнуть на отутюженные штанишки. Мордочка у ребенка была перемазанная, а судя по крошкам и кусочкам шоколада в кудрявых золотистых волосах, это было не первое сегодня лакомство.

– Челт! – авторитетно заявило дитя, душа невинная. Такие, хотя сами бывают сущие бесенята, любого Соседа нараз вычислят.

– Эжен, это грубо, – пожурил мягко нежный, переливчатый, точно пение ручья, голос.

В этот момент мороженое дотаяло и, не терпя никаких полумер, плюхнулось прямо на колени мальчика.