Книга Погасни свет, долой навек, страница 117 – Дарья Иорданская

Остается миссис Гиббс, но она вполне может оказаться безобидной пожилой компаньонкой, которая едва помнит события восьмилетней давности.

Дамиан потер виски, силясь избавиться от подступающей боли. Поднялся. Прошел по комнате, пытаясь разогнать застоявшуюся кровь, но это никогда не помогало. Тело было слабым, точно у младенца. Но Дамиан не собирался сдаваться. Он решительно вышел из спальни, прошел коридором и толкнул дверь в одну из гостиных. Горничные – следовало похвалить их за это – оставили зажженный камин. А может, в доме наконец-то завелся брауни?

Опустившись в кресло, Дамиан протянул руки к огню. Его живое тепло нежно согревало кожу, а пляска ало-рыжего пламени по углям завораживала, но вместе с тем позволяла привести мысли в порядок.

Да, оставались ведь еще ведьмы. Столкнуться с ведьмой уровня Федоры Крушенк – огромная удача. Ее силы стократ выше, чем у Дженет. С ней, по слухам, не справиться всем Сестрам Чертополоха разом, а одно это о многом говорит. Только вот уговорить ее помочь – задача почти непосильная, потому что обладательницы силы неохотно ею делятся, выбирая, кому помочь, не умом и даже не сердцем. Зачастую их мотивы понять невозможно.

Скрипнула половица, отвлекая Дамиана от мыслей. Он отвернулся от огня и посмотрел удивленно на Элинор Кармайкл. Молодая женщина стояла в дверях в одной сорочке, такой же простой и практичной, как весь ее былой гардероб, обхватив себя за плечи. Глаза загадочно блестели в полумраке коридора.

– Линор?

Женщина вздрогнула, моргнула, а потом поджала губы неодобрительно.

– Мне не нравится, когда вы меня так называете.

– Почему?

Элинор неуверенно повела плечами.

– Это фамильярно. И… стихотворение неприятное.

– Однако вам идет это имя, – хмыкнул Дамиан. – Вы не замечали: имена как одежда? Иные сидят на нас лучше прочих. Взять хотя бы нашего Грегори. Можете вы его представить себе, скажем… Питером?

Элинор издала странный смешок. Руки сильнее стиснули плечи, так что пальцы сделались голубовато-белыми от усилия. Все в ее фигуре в эту минуту казалось странным, неправильным.

– Почему вы не спите?

Элинор снова повела плечами; то ли пожатие, то ли попытка сбросить какой-то тяжелый, к земле придавливающий груз. Дамиан поднялся, всунул ноги в домашние туфли, сделал пару неловких шагов и коснулся ее руки. Даже он сейчас мог сказать, что кожа Элинор Кармайкл холодна и покрыта мурашками озноба.

– Вы замерзли, – мягко укорил Дамиан. – Что вы удумали, ходить по этому дому в одной сорочке, да еще босиком?!

На щеках молодой женщины появился румянец: кажется, только сейчас она сообразила, в каком виде появилась перед мужчиной. Обняла себя за плечи еще крепче, словно хотела защититься, но уже не от холода, а от чужого взгляда. Интересуйся Дамиан женщинами, и это определенно привлекло бы еще больше его внимания.

– Я отведу вас в постель, Линор, – мягко сказал он, подходя и беря женщину за локоть.

В коридоре царил полумрак. Пахло полиролью для мебели и мастикой, которой натирали паркеты. Почти совсем пропал запах пыли, за десятилетия пропитавший этот дом, и все же не стало уютнее. Дом походил на гигантский темный склеп, и в нем гуляли сквозняки. Опустив взгляд вниз, на белые босые ступни Элинор, Дамиан пожалел, что в прошлый свой приезд выбросил все грязные, траченные молью ковры. Ступать по ним было бы не так холодно.