Книга Меня укутай в ночь и тень, страница 115 – Дарья Иорданская

Капля расплавленного воска упала на руку, Федора вздрогнула и очнулась. Не время мешкать, предаваясь бесполезным размышлениям.

Она прошла по коридору до конца и коснулась ручки двери. Грегори Гамильтон… пожалуй, тоже спал или скорее – грезил. Все время, что он провел с Дженет, он погружался в свои грезы и фантазии все глубже и глубже. Это сделало его легкой добычей. Он точно мушка, угодившая в паутину, размягчился изнутри и готов. Осталось лишь надкусить кокон и высосать нежную мякоть.

Федору передернуло от возникшего перед глазами образа.

В комнате тяжело, сладко пахло лилиями. Нет, не лилиями – асфоделями. Этот запах слаще. Их легко спутать, но лилии – цветы, растущие под солнцем, и они пахнут жизнью. Асфодели – цветы подземного мира.

– Радость… – бормотал Грегори в темноте, наполненной ароматом мертвых цветов. – Радость…

Дыхание его было прерывистым, а стоны… Федора закусила губу. Сроду не имела дела с людьми, охваченными чародейской страстью. Против страсти самой по себе она ничего не имела, были у нее любовники – иные лучше, иные хуже, но Федора легко забывала их. Они служили для удовольствия, сиюминутного развлечения, удовлетворения похоти. Иногда для того, чтобы забыть о страхе. Когда Федора была моложе, предсказательский дар, то и дело прорывающийся во снах или же выплескивающийся на холст, приводил ее в ужас. Мужчины позволяли позабыть о нем, ведь страсть – здесь и сейчас. Но никогда Федора не рассматривала совокупление как путь к силе, к колдовскому могуществу, а потому не знала, что следует такому колдовству противопоставить.

Опасливо она приблизилась к постели. Здесь особенно сильно пахло цветами, сладким ароматом пропитались простыни, полог постели, обивка кресла, одеяло, одежда Грегори. Его голова перекатывалась по влажной подушке, на лбу блестели капли красноватого пота. Федора склонилась ниже, силясь придумать хоть что-то. Грегори широко распахнул глаза, слепые, черные, и притянул ее к себе одним быстрым сильным движением. Федора оказалась прижата к его груди так, что, кажется, хрустнули ребра. Лишь чудом она не выронила свечу, только залила воском простыни. Послышалось шипение, словно капли воды коснулись раскаленного огня.

Федора попыталась вырваться, но держал Грегори крепко, и даже сквозь слой одежды она ощущала жар, исходящий от его тела. Ненормальный жар. Грегори Гамильтон сопротивлялся магическому воздействию. Прозрев единожды, он не желал больше становиться рабом Дженет Шарп. Конечно, сбросить с себя чары ему не удастся, но, возможно, получится их ослабить. И тогда у Федоры будет шанс.

Упершись обеими руками в грудь Грегори, она оттолкнулась. Свечу пришлось быстрым движением загасить и отбросить, а ведь живой огонь был бы кстати. Впрочем, едва ли пожар – хорошая идея.

– Мистер Гамильтон, – выдавила Федора с немалым трудом, объятия были чересчур крепкими. – Грегори. Очнись.

Гамильтон перекатился по постели, подминая ее под себя, и Федора начала задыхаться. Она продолжила упираться в грудь мужчине, но пространства для маневра было маловато. Даже удар не нанести. Глаза Грегори были пусты, и сквозь них смотрело нечто чужое. Так, должно быть, глядит на смертных вечность.

– Гре-Грегори… – с трудом выдавила Федора, пытаясь дозваться до затерявшегося в этой вечности, но сама по себе надежда была глупой.