Книга Меня укутай в ночь и тень, страница 117 – Дарья Иорданская

– Боритесь, если не хотите превратиться в… – Федора не договорила. Грегори видел, чем стали попавшие в сети ведьм, он не нуждался в дополнительных стимулах. Он просто не мог сам сбросить чары. Не каждому такое удается.

– Улиссу помогали боги, – слабо улыбнулся Грегори, точно прочитав ее мысли.

Федора села еще ближе и взяла его лицо в ладони.

– Боритесь. Вы нужны мне. Вы дали обещание помочь. Поэтому боритесь.

Федора поцеловала холодные, влажные, почти мертвые губы, и они едва шевельнулись в ответ.

– Этой силе нужно сопротивляться, – шепнула она. – Можно сопротивляться. Докажите, что вы не ее кукла. Докажите, что вы живой и настоящий.

– Я не знаю как… – пробормотал Грегори Гамильтон.

– Просто – живите. Жажде жизни ничто нельзя противопоставить. Она сильнее всего.

Горячие – горячечные – руки стиснули ее плечи. Грегори закрыл глаза, втянул воздух через плотно стиснутые зубы, а потом медленно, точно каждое движение ему причиняло боль, сел прямо. Федора прикусила губу, чтобы не застонать от боли: хватка у Гамильтона была железной.

– Подумайте, – процедила она, – ради чего вы живете.

– Джеймс, – тихо, но твердо сказал Грегори. – Мой сын.

– Правильно, вы сражаетесь ради него.

– И мой… брат.

Грегори вдруг отстранился и тихо проговорил:

– Отпустило.

Федора также не чувствовала больше присутствия Дженет Шарп, но глупо было надеяться, что они победили могущественную ведьму. Скорее той наскучила схватка и она отступила на время.

– Она ушла… – Грегори провел по губам, стирая проступившую кровь. – Я чувствовал ее еще минуту назад. А теперь она ушла.

Да, Дженет Шарп ушла, а Федора вдруг особенно остро ощутила всю неуместность своего присутствия в этой комнате. Она сидела на постели в разорванном платье и весьма неожиданно чувствовала неловкость, хотя обычно это чувство ей, как ведьме, было чуждо совершенно. Грегори Гамильтон также явно его испытал, потому что отстранился и отвернулся. В предрассветном сумраке Федора увидела румянец, вспыхнувший у него на скулах, и это было даже забавно, учитывая, что всего несколько часов назад он предавался разнузданной страсти с ведьмой.

Федоре, впрочем, тоже было не по себе. Она откатилась к краю постели, поднялась, комкая ворот порванного платья в кулаке, кое-как расправила юбку.

– Разожгите камин, Гамильтон. Пламя…

– Защищает и очищает, – кивнул Грегори. – Я в курсе.

– И не ложитесь больше спать сегодня, – сказала Федора и поспешила выскочить за дверь, пока не случилось еще что-нибудь неправильное.

Беда была в том, что ей отчаянно хотелось снова поцеловать Грегори Гамильтона. Поцеловать и на этот раз получить отклик. Украсть его у другой, у более сильной ведьмы. А опускаться до подобного Федора не могла себе позволить.

* * *

Завтрак Элинор проспала, вместе с ним и ланч, и пробудилась в лучшем случае к вечернему чаю. И разбудил ее прежде всего запах: пахло кексом, булочками с шафраном, сливочным маслом и еще чем-то сладким и пряным.

– Доброго дня, мисс. – Пегги заглянула в комнату, должно быть, уже в сотый раз, улыбнулась и свет зажгла.

Элинор зажмурилась, потерла глаза, пытаясь проснуться окончательно, привыкнуть к яркому электрическому свету. Что-то ей снилось странное, но определенно – приятное.

– Я приготовила для вас платье, мисс. И к завтраку уже накрыто.