Книга Меня укутай в ночь и тень, страница 125 – Дарья Иорданская

Федора фыркнула, вышла и дверью хлопнула напоследок.

Сестры Тесс и Вайолет жили в квартале, примыкающем к театрам, пользовались немалой популярностью, и Федоре пришлось выстоять очередь, чтобы только попасть в их святая святых. Комната была увешана плотными плюшевыми портьерами, уставлена букетами цветов, среди которых выделялись ядовитые, невыносимо сладкие лилии, чей аромат сгущал воздух, точно дым. Тесс и Вайолет – одно тело на двоих – сидели на диванчике. Обе головы причесаны по последней моде, но у Тесс волосы закручены хитрым узлом справа, а у Вайолет – слева. Лица ярко, но со вкусом накрашены. Сестры тасовали карты, переговариваясь вполголоса. Федоре они указали на кресло, она осталась стоять.

– На твой вопрос у нас нет ответа, – степенно произнесла Вайолет.

Федора фыркнула.

– Только не делайте вид, будто ваши предсказания чего-то стоят. Мы все трое прекрасно знаем, что вы шарлатанки, когда речь заходит о прорицаниях. У вас лучше яды и дурманы выходят. Я пришла спросить, знаете ли вы Дженет Шарп, и на этот вопрос у вас явно должен быть ответ.

Сестры переглянулись и пожали плечами.

– Актрису? Ну, знаем. И что?

– Она заколдовала моего друга, и я хочу понять, как избавить его от чар.

– Друга? – хихикнула Тесс.

– Любовника, – уточнила Вайолет. – Мы ведь помним аппетиты дорогой Федоры.

– Только не говорите, что до сих пор не можете простить мне того итальянца! – Федора все же села, откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. – Учтите, он был не в восторге от идеи провести ночь с вами двумя. «Ночь с двумя сестрами» виделась ему в совсем другом свете.

– Подонок, – фыркнула Вайолет.

– Правильно мы его тогда немочью наградили, – поддакнула Тесс. – Но так вот, про Шарп мы ничего не знаем. Ведьма она посредственная, больше занята поклонниками, чем настоящим колдовством. А на шабаши, сама знаешь, мы давненько не собирались.

– Устарело это, – кивнула Вайолет. – Но я кое-что слышала. Вроде бы Шарп эта похвалялась, что скоро заполучит себе какого-то Гамильтона и будет вертеть им, как всегда мечтала.

– Какого Гамильтона? Грегори? Дамиана?

– А мне почем знать? – пожала плечами Вайолет. – Нам, дорогуша, не до всяких глупостей.

Федора и тут ушла ни с чем, досадуя на себя, сестер, на то, что в большом густонаселенном Лондоне не может найти нужных людей. Оставался еще Магнорио, и видеть его Федоре совсем не хотелось. Расстались они далеко не лучшим образом, да и не любила она вспоминать прежних любовников. Но выхода не оставалось. Проще переступить через неприязнь к Магнорио, чем вымаливать на коленях помощь у Батильды и не получить ее. Унижение примерно равное, зато в первом случае есть результат.

Дождь усилился, и ветер поднялся такой, что с ног сбивал, когда Федора свернула в парадное того дома, где обитал иллюзионист. Вскарабкавшись по крутой мраморной лестнице на нужный этаж, она постучала и, скрестив руки, прислонилась к стене.

Открыл сам Магнорио. Слуг он не выносил, да и вообще, с людьми – если это не хорошенькие женщины – плохо ладил, предпочитая всего добиваться при помощи колдовства. Федору это в те месяцы, что они были любовниками, раздражало: ни кофе сварить он не мог, ни одеться без помощи волшебных чар. Пустая трата сил.

Магнорио был в распахнутом халате, открывающем крепкую голую грудь, в шелковых турецких шароварах и золоченых восточных туфлях с загнутыми носами и кисточками. Словом – позер, как всегда. Лицо у него было смуглое, глаза темные, а тонкие черные усики, обильно напомаженные, только усиливали сходство с каким-то театральным злодеем.