Книга Меня укутай в ночь и тень, страница 126 – Дарья Иорданская

– Федора, душа моя! – Магнорио протянул руку, красивую, с длинными пальцами, и сделал приглашающий жест. – Какой приятный сюрприз!

– Я здесь по делу, Макс. – Федора прошла в комнату, стараясь не касаться Магнорио, и застыла посреди обычного бардака: разбросанных подушек, одежды, недопитых бокалов и увядающих цветов.

Магнорио хлопнул в ладоши, и предметы, поднявшись в воздух, мигом легли на свои места.

– Присаживайся, мое сокровище! Присаживайся!

Федора выбрала кресло, узкое, с деревянными подлокотниками. На диване Магнорио непременно пристроился бы рядом, и добром бы дело не закончилось. Он начал бы приставать – соблазнение в его представлении выглядело грубовато, Федора бы ответила на притязания и, скорее всего, наградила бы наглеца каким-нибудь проклятием. Давно хотелось превратить его в чурбан, да не существовало такой сказочной магии. Но лежи он деревянной колодой или кукарекай, разговора бы в любом случае не вышло.

– Так с чем ты пожаловала, моя холодность?

– Знаешь ты некую Дженет Шарп, актрису и ведьму?

Магнорио скривился.

– Как же не знать. Мы славно провели пару дней где-то с полгода назад. Из постели не вылезали, темперамент у нее на зависть всякой. А потом я ее заприметил у дверей в клуб «Мариграт» и посчитал разумным сбежать. Так она мне попыталась порчу подсадить!

Федора позволила себе улыбку.

– Макс, Макс, порчу на тебя наслать пытается каждая твоя женщина. Я этого не сделала только потому, что мне жаль силы на тебя тратить. Что ты о Дженет можешь рассказать?

– Откуда такой интерес, моя прелесть? – удивился Магнорио.

– Она заколдовала моего друга.

Маг принюхался и скорчил рожицу.

– О, как быстро ты меня забыла! От тебя пахнет другим!

Эти слова Федора проигнорировала.

– Мне нужно хоть что-то узнать про эту Дженет Шарп. Вспомни, Макс. Может, она рассказывала о себе что-то? Есть у нее слабости? Как ее остановить?

– Милочка, да я не знаю даже, какова ее сила! – отмахнулся Магнорио. – Ну, честное слово, за кого ты меня принимаешь? Мы покувыркались в постели пару прекрасных дней, вымотались изрядно, да и расстались.

– Действительно, – вздохнула Федора. – За кого я тебя принимаю?

Она поднялась и направилась к выходу. Магнорио нагнал ее в дверях, но касаться не стал. Выглядел он встревоженно, и это было странно. Серьезно маг ни к чему не относился, а если и относился, скрывал это тщательнее, чем свой счет в банке.

– Будь с ней осторожнее, моя дорогая. Зовут ее уж всяко не Дженет Шарп, а имя свое сильная ведьма скрывает только в одном случае…

– Если оно уже известно, – кивнула Федора. – Учту.

Она вышла, напоследок послав Магнорио воздушный поцелуй. Не порчу же на него в самом деле насылать, на дурака.

Элинор прошлась по комнате – от столика к камину, обратно, снова к камину, где облокотилась на мраморную полку, – не зная, с чего начать. Они не лучшим образом поговорили в последний раз, и сейчас Элинор испытывала чувство неловкости, понимая, что накануне была во многом не права. Дамиан подошел, опустился в кресло и сидел теперь, глядя на нее снизу вверх. Это добавляло беспокойства – и за него, бледного до синевы, и за себя, за свои собственные смятенные чувства.

Элинор никогда никого не любила. Сейчас ей забавными казались чувства, которые она испытывала к Грегори Гамильтону. Тени – не чувства. То было восхищение, приправленное малой толикой желания. Не плотского вожделения, а простого человеческого желания не быть одинокой. Элинор нуждалась в том, чтобы быть кому-то нужной, потому и выбрала стезю гувернантки. Калютэра эйнай ой дюо пара о энас [28], часто повторял отец.