Книга Меня укутай в ночь и тень, страница 69 – Дарья Иорданская

Юноша выглянул из библиотеки, где, похоже, ел, спал и проводил все свое свободное время.

– Скажи мне, дорогой, ты слышал когда-нибудь имена Акор или Кенло?

Франк нахмурился, потом в глазах его отразилась паника.

– Я… я где-то читал об этом, но… не могу вспомнить! – Кажется, чувство беспомощности привело его в ужас. – Мисс Элинор, не беспокойтесь, я вспомню все. Мне только нужно просмотреть книги.

– Не следует слишком напрягаться. – Элинор потрепала мальчика по волосам. – Я буду в нижней гостиной с мисс Крушенк, если тебе что-то понадобится. Или Дамиану.

Элинор спустилась еще на этаж, в холл, и первым, кого она увидела, был страшно недовольный Грегори Гамильтон.

– Мисс Кармайкл.

– Мистер Гамильтон, – кивнула Элинор, собираясь после обмена сухими приветствиями пройти мимо.

Грегори схватил ее, и пребольно, за локоть.

– Вас в гостиной дожидается Федора Крушенк.

– Я уже знаю это, мистер Гамильтон. – Элинор вырвала руку и сделала шаг в сторону. Впервые за несколько дней она вгляделась в лицо Грегори Гамильтона и была поражена произошедшей с ним переменой. Лицо мужчины побледнело и осунулось, под глазами залегли жуткие тени. И в глазах его был нездоровый блеск, говорящий о подступающем безумии.

– Вам следует осмотрительнее выбирать себе друзей, мисс Кармайкл.

– Вам тоже, – сухо сказала Элинор и, хотя ноги и подгибались от страха и осознания собственной не вполне уместной смелости, даже наглости, прошла мимо Грегори Гамильтона в гостиную.

Грегори проводил Элинор недоуменным взглядом. Что с этой женщиной происходит? Откуда в ней эта злость? И как такая распустеха в вульгарном ярком платье могла заниматься обучением его сына? Как только он мог это позволить?! В ней вообще немало странностей, и, пожалуй, так было всегда, просто Грегори недосуг было приглядываться. И сейчас тоже недосуг. Он бросил взгляд на большие напольные часы. Время к половине третьего, а значит, ему нужно поспешить, чтобы не заставлять Дженет ждать.

Грегори наскоро оделся, вставил цветок в петлицу, взял трость и вышел. Крикнул кэбмена и назвал адрес театра. Его подспудно тревожила мысль, что Дженет у дверей поджидает еще какой-нибудь любовник-иностранец с очередным ожерельем. Повинуясь ударам тростью в потолок, кэбмен остановился, не доезжая до театра. Грегори бросил ему монету, поправил цилиндр, так что, сев криво, тот придал ему вид весьма щегольской, и направился к дверям.

У заднего входа, как всегда, собралась толпа праздных мужчин с цветами. По большей части это были юнцы, много моложе Грегори, но попадались и люди зрелые, солидные. Больше половины ожидающих – лакеи с букетами и корзинами цветов, ничуть не тяготящиеся своей службой. В этой толпе особенно выделялся высокий худощавый мужчина с приметной сединой на висках. Он был одет с иголочки, оглядывал толпу скучающим взглядом и казался совершенно чужим в ней. Вот он посмотрел на Грегори и сокрушенно покачал головой. Взгляд этот, безмерно наглый, вывел Грегори из себя, и он вспыхнул, точно порох:

– Вас что-то не устраивает, сэр?

Мужчина окинул Грегори взглядом с головы до ног, отдельно задержавшись на руке. Потом он сказал покровительственным тоном, который еще больше взбесил Грегори:

– Я не Коркоран и не стану сдерживаться.