Книга Лисьи Чары, страница 48 – Дарья Иорданская

- Я же не говорю, что отдам его сейчас! Папуля проспится, прополоскаем его в холодной водичке, а когда придет в себя – может, что и придумает. Пока…

Пан тщательно взвесила все клубки. Канареечно-желтый показался ей слишком маленьком, ядовито-зеленая нить была уже очень старой, погрызенной молью, так что рвалась, ярко-красная просто не понравилась.

- Видимо, это судьба, - ухмыльнулась шутовка, подцепляя кончик двойной, серо-оранжевой нити.

Плотно соединив обе части медальона, Пан крепко обмотала его нитками, завязала замысловатым их узлом и сунула получившийся клубок в мешочек. Оставшиеся нити она смахнула в ящик комода.

- Пока с ним ничего не случиться.

- Буду надеяться, - проворчал лис. – Только не говори, что собираешься идти сейчас!

- Почему бы нет? – пожала плечами Пан.

Лис смерил ее долгим жалостливым взглядом.

- У тебя найдется пять серебряных? – неожиданно спросил он.

Пан машинально коснулась кошелька, подвешенного к поясу рядом с гильдейским знаком.

- А что?

- А ничего. Одолжи.

- И?

Низу закатил глаза.

- Одолжи. Я верну. Клянусь честью рода.

Пан выкатила на ладонь пять монет. Ловко подхватив их, он направился к двери.

- Эй! Ты куда? – возмутилась Пан.

Обернувшись через плечо, оборотень тяжело вздохнули устало пояснил.

- Пойду к Петеру, сниму комнату и хорошенько высплюсь. Доброй ночи, госпожа.

Дверь за ним закрылась, Пан еще некоторое время смотрела на свою ладонь, потом перевела взгляд на все еще висящий на гвозде ключ; метнулась к двери и подергала за ручку. Дверь была все так же заперта.

* * *

К утру тучи не ушли, более того – повисли совсем низко над Лисьими Норами и, казалось, запутались в кронах деревьев. Подобное мрачное и темное начало дня привело Пан в дурное расположение духа, хотя в обычное время она предпочитала именно ненастную погоду. Хлопнув дверью, она пошла вниз, громко топая по и без того скрипящей лестнице. Оборотень не сбежал, сидел за столиком у очага, где накануне напивались Рискл и Герн, опустошал блюдо с рогаликами и разговаривал с трактирщиком. Заметив шутовку, он широко улыбнулся и махнул рукой.

- Доброе утро. Не ломай, пожалуйста, мебель.

Пан прекратила пинать ножку стола и села. Глядя в упор на лиса, она давилась злостью. Оборотень же был безмятежен, доволен жизнью и выглядел возмутительно здоровым человеком.

- Я позаимствовал у тебя флягу, - сообщил он, отправляя в рот очередной рогалик. – Вернуть?

- Скажи, эта хмарь за окном долго будет продолжаться? – сухо спросила Пан.

- И тебе доброе утро, чудесная погода, - хмыкнул Низу. – Там просто сумрачно. Обещаю, дождя больше не будет, мне совершенно не улыбается увязнуть в каком-нибудь болоте. Все еще собираешься идти в Ключи?

Пан кивнула. Низу скептически ее оглядел.

- В этом платье? Петер, можно еще кофе? Вот чем мне нравиться Листерпиг: в любой даже замой занюханной деревушке, даже во временном рабочем поселке на три барака можно раздобыть чашечку приличного кофе. Толченого кирпича бы там было поменьше… - он повертел в пальцах рогалик.

Пане решительно отказалась и от завтрака, и от кофе, осталась сидеть неподвижно, и от ее мрачного взгляда у Низу мигом пропал аппетит. С трудом прожевав рогалик, он поднялся.

- Спасибо тебе огромное! Вот добрый ты человек, Панференце! Готова?