Книга Зеркало королевы Мирабель, страница 113 – Дарья Иорданская

Что бы ни говорили обыватели, заклинаний не существует. Сила идет изнутри и извне, а слова тут не при чем. Ни одна ведьма не сможет объяснить, как она колдует. Скажет — договорилась. С кем? И с кем договариваться гадалке-воровке?

— Фрида, шпильки! — крикнула она, перехватила нож и направила его острие на старую ведьму. Эфемерная защита.

Имперка выдернула последнюю шпильку, воспользовавшись секундной передышкой. Тяжелые волосы рассыпались по плечам.

— Холодное железо! — отвратительно взвизгнула старуха и метнулась вперед.

Защищаясь, Фрида ногой опрокинула котел. Растекшееся молоко вспыхнуло, огонь охватил стол, лизнул подол платья старухи. Сама травница едва успела отпрыгнуть. В глазах ее был ужас.

— Что может так гореть в молоке? — пробормотала Джинджер.

— Понятия не имею! Надо бежать!

Подхватив Беатрису подмышки, имперка потащила ее к коридору, ведущему наружу. Джинджер кинулась помогатьей, но замерла на полдороги.

— Кольцо!

Перстень Артемизии лежал на столе среди всяческого хлама. Стол был охвачен огнем, а за ним бесновалась, выкрикивая проклятья, пойманная в ловушку старуха. Огонь растекался с невероятной скоростью, и уже начал облизывать тюфяк, набитый гнилой соломой. Он жадно пожирал все, что только встречал на пути: дерево, ткань, солому, травы. Камни трещали, попав к нему в пасть. Ужас в глазах Фриды ширился. Она явно знала, что такое огонь, и какой может быть его ярость.

— Брось! — приказала она. — Скорее уходим!

— Не могу! Это кольцо Артемизии! — Джинджер с ужасом поняла, что в самом деле не может оставить перстень. И дело было не в возможно зачарованном Фрэйни. Не в частице души ведьмы, заключенном в камне. Много частиц, много душ, много ведьм. Дело было — непостижимым образом — в Адмаре. Но что ему до кольца давно умершей женщины? — Не могу.

* * *

Замковые развалины уже показались вдали, но кони отказались идти дальше. Спешившись, Фламэ палкой пощупал землю и поцокал языком.

— Умницы! — развернувшись к спутникам, он покачал головой. — Дальше на лошадях нельзя. Топкие места.

— И что делать? — угрюмо спросил Бенжамин. Он не мог усидеть в седле, руки нервно теребили поводья.

— Заберем левее, — Адмар вскочил на спину коня. — Живо!

Через несколько минут земля с неровно положенной гатью сменилась камнями, образующими широкую пологую лестницу. На вершине холма она завершалась круглой площадкой с остатками стен. Кладка выглядела внушительной и весьма искусной, способной выдержать века. У входа сохранились бронзовые кольца коновязи, которой, судя по всему, достаточно часто пользовались: с бронзы стерта была патина. Хорошо сохранившийся кусок стены высотой в полтора этажа надежно защищал южную часть площадки от ветра. Там же кто-то сделал очаг из кусков того же белого с прожилками камня и растянул вместо крыши кусок продубленной кожи.

Спешившись, Адмар привязал коня и не без труда взобрался на стену, чтобы оглядеть болота.

— И долго мы проторчим на этом пятачке? — спросил Бенжамин.

— Побольше уважения, юноша, — Адмар спрыгнул, чтобы помочь запасливому имперцу отвязать хворост от седла. — Этот, как вы невежливо сказали, пятачок носит название Императорской, или Ангельской беседки. По древним легендам именноздесь, на этом самом месте Валентин Безумный излечился от душевного недуга и обрел великую мудрость.