Книга Зеркало королевы Мирабель, страница 189 – Дарья Иорданская

Он подхватил кренившуюся королеву, сажая ее устойчивее. Мирабель была легка, как пушинка, и суха, как прошлогодний лист. Зеркало забрало не только ее собственные годы, но и все то, что Мирабель похитила у своих фрейлин. Первая красавица Каллада превратилась в мумию, сделалась похожей на мощи мистийских святых.

Фламэ отряхнул стул от сухого праха, которым стала одна из фрейлин, так и оставшаяся для него безымянной. Он не чувствовал ни страха, ни брезгливости. Только опустошенность. Подвинув стул ближе, он сел и взял королеву за руку. Губы ее шевелились, силясь сказать что-то, но были слишком сухи. До ушей Фламэ не долетало ни звука. Он безучастно посмотрел на королеву. Требовалось подумать, а Фламэ сам еще не знал о чем. Вероятно, о будущем.

* * *

— Город взят, новый король въезжает в замок.

Фламэ очнулся и вскинул голову. Перед глазами у него покачивался медальон с гравированным на нем цветком мака. Желтый металл был изрядно посеребрен, и мак походил на оплачник. Подняв взгляд еще выше, Фламэ слабо улыбнулся.

— Сенешаль… Я хотел сказать, ваше высочество.

— Хватит с меня и Генриха, — отмахнулся сенешаль. — Поднимайтесь. Надо позаботиться о королеве. Не оставлять же ее на милость толпы.

— Никакой ненависти? — хмыкнул Фламэ.

— Господь, — чопорно, но с затаенной усмешкой ответил сенешаль, — велел нам прощать и надеяться на высший суд.

— Беспомощно и жалко звучит, — пожал плечами Фламэ.

— Высший суд порой вершится руками людей, — сенешаль подхватил Мирабель на руки. Весила она, судя по всему, не больше куклы. — Я отвезу ее в монастырь у границы.Пускай доживает свой век. Передадите кое-что моему брату?

Фламэ кивнул.

— Я буду там, где мы условились. Пускай приезжает, если ему надоест скитаться.

— Он собрался жениться, — улыбнулся Фламэ.

Обычно бесстрастное лицо сенешаля, не имеющего ничего общего с братом (а, вроде бы, близнецы), исказила гримаса полнейшего удивления. Фламэ позабавился от души.

— Уильям? Вот как? Я навещу его. Где искать?

— Графство Кэр.

— Графство Кэр… — повторил Генрих. — Занятно.… Всего доброго, мастер Фламиан. Доброго пути.

— Постой, — Фламэ вскинул руку, но дверь за сенешалем уже закрылась.

Фламэ поднялся и распахнул окна, впуская холодный воздух. Взметнулся легкий прах. ГэльСиньяк, наверное, прочитал бы отходную молитву. Фламэ привалился плечом в завешенной старинным тапестри стене и посмотрел в окно на двор. Там суетились люди, чувствующие себя победителями. А Фламэ чувствовал себя обманутым. Губы его бормотали что-то, но сам музыкант не улавливал за словами смысл. Музыкант? Палач? Герцог Адмар? Кем он был? Что он должен теперь делать? Что он может теперь делать?

Фламэ подозревал, что все, но это почему-то не воодушевляло, а скорее пугало.

Дверь распахнулась, ударившись о стену, и это оторвало Фламэ от размышлений. Так открывать ее мог только один человек.

— Где эта ведьма?!

Фламэ повернул голову. В легенды, наверное, этот эпизод войдет раскрашенный золотом. На Бенжамине из Тура, короле Бенжамине I будет сверкающий доспех, чело его будет светло, а кудри белокуры. Он ворвется в самое черное сердце замка и снесет проклятой Королеве голову. Поразительно, как мало общего легенды имеют с действительностью. И вместе с тем, как много.