Книга Господин горных дорог, страница 2 – Дарья Иорданская

Чужак пришел в себя к полудню; Кела уже успела переделать все дела по дому и приготовить обед. Едва открыв глаза — васильково-синие — юноша повел носом и скривился.

— Где я? — спросил он слабым, но все равно неприятно надменным голосом.

— Это Загоржа, — с вежливой улыбкой ответила Кела. — Наши мужики нашли вас у самой деревни и принесли сюда.

— Воды.

Кела подошла к лавке с ковшиком. Сделав глоток, чужак брезгливо отер губы и сел.

— У вас вся деревня такая? Как хлев?

Кела вспыхнула, стукнула ковшиком об стол, расплескав воду, и отошла, громко топая, к печи.

Чужака звали Григором, и он шел из Усмахтского княжеского университета домой, в город Ланг, расположенный по другую сторону гор. Вернее — ехал, но лошадь его задрали волки еще на перевале, а Григор спасся только чудом и сумел дойти до Загоржи. Деревенские сторонились его, тем более, что день Св. Нонуса прошел. Только отец Афоний заговаривал с чужаком, но так священник все время пытался безуспешно показать прихожанам добрый пример. Григор в свою очередь смотрел на крестьян с холодным презрением.

Оправлялся он быстро, и уже в седмицу* был готов отправляться в Ланг. С утра пораньше Григор заявился в дом старосты с требованием дать провожатого черезгоры. Божка был человеком мягким до трусливости, но наглости не терпел. Да и горожан особенно не жаловал. Так что староста изобразил почти правдоподобное сожаление.

— Поздно, сударик. До Нонуса-Ветрянника еще через горы ходят, а позже — нельзя никак. Сам Господин горных дорог* выходит и всю зиму по горам путешествует. Нельзя выходить. Я своих людей на откуп Господину не дам.

— Что еще за глупые суеверия?! — разозлился Григор.

Тем же вечером озабоченный староста посетил старуху Летцу, прихватив преличествующую случаю четвертину мясного пирога и кринку со сметаной. Ведьма молча указала Божке на лавку, сунула сметану в ледник и неторопливо раскурила трубку-носогрейку.

— Ты хочешь знать, что нам делать с чужаком, — утвердила она.

Божка кивнул.

Старуха вытащила из покрытого закопченной росписью сундука мешочек и высыпала на стол бабки. Их было множество — самых разных форм и размеров, украшенных насечками и полустертыми рисунками. Набрав бабок в две полные горсти, Летца забормотала что-то, потом трижды плюнула и разжала пальцы. Оглядела получившийся рисунок.

— Сделай, как восемнадцать лет назад, староста, — сказала ведьма, закончив читать. Давно пора нам получить заступника в горах.

— И на ком я его, по-твоему, женю, старая? — насторожился Божка.

Летца ухмыльнулась.

— Да хоть бы на моей Келе. Спору нет, она не такая красотка, как твоя Жана, но тоже кой чего стоит. Да и вообще — в браке, что в могиле — все едино.

Староста неловко кашлянул. Идея ведьмы ему нравилась, к тому же он привык слушать советов Летцы. Конечно, отец Афоний попытается вмешаться, но он человек пришлый, местных заводов не понимающий.

Божка поднялся и отвесил ведьме поклон.

— Спасибо за совет, матушка. Готовь Келе приданное и подвенечное, пойду к чужаку — разговаривать.

Григор воспринял предложение старосты спокойно, просто сразу же ответил отказом.

— Помилуйте, господин! Божка поднял руки. — До весны вам через горы не пройти, ничего уж не поделаешь. Да и оставить просто так мы вас не можем. Деревня у нас небогатая, жители не поймут, если я чужака пригрею. Вы уж простите, господин. А женитесь на нашей девке, вроде и не чужой уже.