Книга Обманщики. Пустой сосуд, страница 16 – Дарья Иорданская

Однако же, Лин ничего не могла сейчас поделать, поэтому занялась тем, что получалось у нее лучше всего: принялась обходить собравшихся у ворот паломников, спрашивая о самочувствии и помогая с различными мелкими недугами. Люди здесь собрались в основном измотанные дорогой, была пара таких, кого мучает кашель или судороги, а также один человек страдающий от малокровия, бледный до синевы. Его сопровождали несколько родственников, ворчащих непрестанно, что монахи Сыли стали слишком задирать нос, и к святыням сейчас не попасть даже действительно недужному человеку. Ото всех этих хворей у Лин были с собой травы и порошки. Принимали их с большим недоверием — Лин была молода и не походила на лекаря, а пользоваться именем своего наставника не хотелось.

Время шло. Солнце поднялось вверх, повисело немного над горными вершинами, а после начало медленно катиться к закату. До вечера оставалось еще время, дело у наставника было сложное, оно требовало, должно быть, немалых часов. Но Лин вопреки всему здравому смыслу, что был в ней, начала нервничать, как бы с мастером Ильяном не случилось чего-то дурного там, за стенами обители, пока ее нет рядом.

Но тут она тоже ничего не могла поделать. Только помолиться.

Стоя на коленях перед статуей Горнего Владыки, Лин шепотом перечисляла все те достоинства, за которые Небо непременно должно возлюбить и наградить мастера Ильяна. На случай, если Небесам достоинств этих окажется мало, она еще тише перечислила все то, от чего наставник ее избавил: жестокость отца; сварливость его старших жен; тычки и оскорбления, которыми осыпали ее братья и сестры. Злобу, жестокость и жадность людей, которых Лин благодаря наставнику никогда более не назовет своими родственниками.

Грубый окрик одного из монастырских прислужников ворвался, смел ее мысли, и дурные, и благочестивые, заставил поднять голову.

— Вы не войдете в обитель с оружием! И вообще… часы уже неприемные! Завтра приходите! Завтра!

— Вы, любезный, монах или околоточный чиновник? — с какой-то затаенной иронией спросил мужчина.

Был он высок,строен и держался со спокойной уверенностью, которую до той поры Лин видела лишь однажды, когда через Хункасэ проезжал сын удельного князя. До этой минуты Лин считала самым красивым мужчиной мастера Ильяна, но, кажется, ошибалась. У незнакомца были четко очерченные скулы, твердый подбородок и брови вразлет, и очень темные, почти черные глаза. Сильные длинные пальцы сжимали меч в простых, ничем не украшенных ножнах. Щеки Лин отчего-то опалило жаром. А потом она поняла, что мужчина смотрит на нее, и смущенно опустила глаза.

— Приемные часы, надо же! — мужчина подошел, поклонился коротко статуе и сел возле импровизированного костра, разложенного на камнях двора. В котелке над ним что-то булькало, и пахло странно, пряно и густо. Количество специй говорило, что мясо в котелке — так себе.

— Так уж тут заведено, добрый господин, — проворчала старушка, перемешивающая варево. — Они тут сами решают, кого пускать и когда.

— Мне нужно видеть настоятеля, — твердо сказал мужчина, — и как можно скорее. У меня есть ярлык настоятеля Столичного храма.

— А у меня карта паломника, — пожала плечами вторая старушка, — да что толку? У них там свои правила. А после того, как их ограбили, стало еще хуже.