Книга Во имя Абартона, страница 109 – Дарья Иорданская

В горле пересохло. Реджинальд сделал шаг, нащупал дверной косяк и замер.

— Он вас обидел?

— Кто? — глухо и сухо спросила Мэб.

— Верне.

— Вы видели? — темнота зашевелилась. Вопрос прозвучал испуганно.

— Вы танцевали, — пояснил Реджинальд, размышляя, что же еще он мог увидеть.

Мэб выдохнула со свистом, а потом всхлипнула, точно обиженный ребенок. Реджинальд застыл, совершенно беспомощный. Он знал, как утешить студенток с их простыми в сущности проблемами, но Мэб… Почему плакала она? Что нужно было сказать? Что сделать? И не стоило ли уйти, оставив ее наедине с этими слезами?

— Верне тут, в сущности, не при чем, — Мэб шмыгнула носом совершенно неаристократично, точь в точь девчонка из трущоб. — Дело в… неважно.

Она не хотела делиться, а Реджинальд, наверное, не хотел слушать. Перед глазами все стояла картинка того тесного объятья.

— Я включу свет? — спросил Реджинальд деловым тоном. — Боюсь переломать себе ноги налестнице.

— Как хотите, — тихо и безразлично отозвалась Мэб.

Реджинальд поколебался между люстрой и настольной лампой, и выбрал в конце концов вторую. После темноты гостиной яркий свет в обрамлении хрусталиков — люстру привезла Мэб — должен был резать глаз. Он нашел выключатель, щелкнул и несколько раз моргнул, привыкая к мягкому желтому освещению. И, когда глаза свыклись, выругался.

— Что он сделал?!

Больше не было ни раздумий, ни глупых метаний. Реджинальд в два шага пересек крошечную гостиную, опустился на колени и коснулся исцарапанного плеча Мэб. Платье ее было перекошено, порвано, юбка задралась, и виден был дырявый чулок и красные ссадины, совсем свежие, кровь только-только начала сворачиваться. Мэб проследила его взгляд и, казалось, удивилась. А потом содрогнулась всем телом и лбом уткнулась в обивку старого кресла.

— Вы… Я… — слова застряли в горле. Да и сейчас лучше было действовать. — Я принесу аптечку. Пожалуйста, сядьте в кресло.

Реджинальд вскочил на ноги, бросился в кабинет, вернулся с аптечкой и упаковкой бинтов, а Мэб так и не пошевелилась. Пришлось поднимать ее, усаживать осторожно, бережно поддерживая.

Платье было порвано на груди, бюстье спущено, и, казалось, сама грудь сохранила следы грубых прикосновений. Реджинальд стиснул хрустящий пакет в кулаке. Холодные пальцы коснулись его руки.

— Я плачу не из-за Верне.

Реджинальд отвел взгляд от груди и посмотрел на серьезное лицо Мэб.

— У вас страшный взгляд, — пояснила женщина. — Боюсь, вы его убьете.

Была такая мысль. А следующая — что убивать придется себя, потому что вид полуобнаженного, царапинами и ссадинами покрытого тела рождал недобрые желания. Реджинальда не возбуждало подобное, но чарам все казалось лакомым, и вот уже плоть его напряглась. Оставалось только радоваться, что профессорам положено носить удобные широкие брюки, не гоняясь за модой.

— Я плачу не из-за Верне, — повторила Мэб. — Я просто… Он вздумал на мне жениться, представляешь?

Она вдруг перешла на ты как-то очень естественно, и одно это стократ усилило желание.

— Сговорился с матушкой, но, видите ли, слышал обо мне слухи и решил их проверить. Думаю, у него дар соблазнять. Просто инкуб из средневековых легенд, — Мэб передернуло, на этот раз брезгливо. — Ему, оказывается, девственницуподавай! Покупатель титула! А что мне взамен?!