Книга Во имя Абартона, страница 114 – Дарья Иорданская

Мэб плеснула в лицо холодной воды и мрачно изучила свое отражение. Выглядит она, если забыть о мелких ссадинах, оставленныхвстречей с Верне, прекрасно. Довольной, даже счастливой. Не просто удовлетворенной, а именно, черт бы все побрал, счастливой.

Мэб присела на край ванны, разглядывая свои ноги. Все дело в чарах, и Реджинальд Эншо ей только из-за чар желанен. Сколько раз нужно это повторить, чтобы самой поверить?

Послышалась какая-то возня в соседней комнате. Мэб поднялась, осторожно приоткрыла дверь и выглянула. Успела застать тот миг, когда Реджинальд выходит из спальни, и это почему-то задело. Еще две минуты назад хотелось избежать с ним встречи, разве не за этим Мэб улизнула в ванную? А теперь взяла досада, что вот так тихо он ушел, потому что, должно быть, тоже хочет избежать встречи.

— Совершенно безразличен… — пробормотала Мэб и шмыгнула носом.

Выждав немного — то ли в страхе, то ли в предвкушении, что Реджинальд вернется — Мэб сняла бюстье, вернулась в спальню и, не озаботившись поисками пижамы, нагая, забралась под одеяла. Странное дело, в отличие от злополучной кушетки, кровать не вызывала никаких дурных воспоминаний, даже наоборот. Почувствовав, как воспоминания распаляют, растравливают ее безо всякого колдовства, Мэб усилием воли выкинула все из головы и удивительно легко заснула.

И что-то хорошее ей снилось, потому что улыбку не стерли с лица даже первые лучи солнца, выбравшиеся наконец из-за туч.

Ночная гроза прошла, почти не оставив следов, только дождь потрепал немного цветы в саду. Зато сам сад благоухал ароматами трав, цветов, и тем легким запахом чуда, который оставляет после себя Майский праздник. Хотя он и приобрел сейчас вид обычного университетского бала, многое осталось прежним, древним и наполненным силой. Взять то же коронование Майского короля. Все в эту ночь обретало особую силу и особое значение.

Впрочем, ночь-то как раз вспоминать и не стоило.

Реджинальд сварил себе кофе, самый черный, самый горький, какой только возможно, вышел на крыльцо и сел на ступеньках, вдыхая смешение ароматов: кофе, пионы, жасмин, душистые травы, волшебство. К полудню оно развеется, и можно будет приступать к поискам злоумышленника, вывесившего фотографии Лили. Это будет либо ее соблазнитель, либо соучастник. В любом случае, одной проблемой станет меньше.

— Здорово я вчера сглупила…

Чуть сиплый со сна голос Мэб заставил Реджинальда замереть, едва не поперхнувшись кофе. Голос, а еще больше произнесенные ею слова.

— Нужно было расспросить Верне, а я вместо этого запретила ему показываться мне на глаза, — посетовала женщина.

Реджинальд с шумом выдохнул и обернулся через плечо. Мэб стоило бы одеться, а не накидывать на голое тело тонкое домашнее платье, под которым проступали все… подробности. Хорошо еще, что время было раннее, после бала обитатели коттеджей наверняка отсыпались, да и живая изгородь, которую давно следовало бы подровнять, служила неплохой защитой.

Мэб шагнула по ступенькам и села рядом. Лестница была узкой, и они оказались прижаты бедро к бедру.

— Можете расспросить его сегодня, — суше, чем следовало, сказал Реджинальд. — Он едва ли уехал.

— И едва ли джентльмен, прислушивающийся к словам леди, — хмыкнула Мэб. Легкий ветерок, обрушивший капли воды с кустов, заставил ее поежиться. — Меня беспокоит эта история.