Книга Во имя Абартона, страница 186 – Дарья Иорданская

— Квентин? — Мэб моргнула несколько раз, собирая разбегающиеся мысли. — А, Квентин. Да, в смысле, нет. Доброе утро.

Она бросила взгляд на часы, висящие в прихожей вечным напоминанием профессору не опаздывать на лекции. Мэб не всегда отличалась пунктуальностью, увы. Сейчас часы показывали двенадцать — двадцать четыре, и она безбожно опоздала повсюду. А ведь в Абартоне, кажется, еще не завершились все экзамены. Если о них, конечно, не позабыли за всей этой суматохой.

— Можешь спать спокойно, дорогая кузина, — продолжил с улыбкой в голосе Квентин. — Никакие приворотные зелья им не грозят. Ни официально, нина черном рынке ничего из тобой перечисленного не продавалось в последние четыре года. Так, чтобы кануть во мрак, имею в виду. Из-под полы сейчас больше «волосами Вероники» торгуют.

— Это что такое? — рассеяно спросила Мэб, пытаясь осознать сказанное.

— Наркотик. С тебя, дорогая кузина, бутылка басмельенского когда я в августе наведаюсь в Имение. Целую, — и Квентин повесил трубку, всегда такой настойчивый и порывистый.

Мэб медленно положила трубку и повернулась на скрип ступеней. Реджинальд, бледный и растрепанный, стоял на лестнице, глядя на нее сверху вниз. Лицо оставалось в тени, и Мэб дорого бы дала, чтобы увидеть и понять его выражение.

— Что-то случилось?

— Кузен Квентин. Говорит, что ни официально, ни на черном рынке запретные ингредиенты не всплывали. Так что я решительно не знаю, откуда в Абартоне взялись «Грезы спящей красавицы».

— Действительно, — эхом отозвался Реджинальд. — Откуда…

Реджинальд спустился на несколько ступеней, не сводя взгляд с Мэб, застывшей с чарофонной трубкой в руке. Слова сбили его с толку, и разом позабылось все, что он собирался сказать сегодня с утра. Впрочем, это также избавило его от мучительной необходимости выбирать между глупым признанием — и серьезной опасностью быть отвергнутым — и сухим прощанием.

— Твой кузен уверен?

— Ты только что оскорбил единственного моего приличного родственника, Эншо, — хмыкнула Мэб, возвращая трубку на рычаг.

Реджинальд спустился на несколько ступеней и сел прямо на лестнице, потирая переносицу.

— Откуда в Абартоне «Грезы» спящей красавицы… Откуда…

— Возможно… — начала Мэб.

— Если Служба по контролю говорит, что ничего не выявлено, — покачал головой Реджинальд, — значит каждое вещество проследили от момента продажи до использования, легального или нет. «Не всплывали» в данном случае означает, что все, что могло, потонуло должным образом. Они знают, где и что было использовано. А значит, никто не мог создать это зелье. Тогда, возникает закономерный вопрос, откуда оно в Абартоне?

Мэб пожала плечами.

Реджинальд встал, спустился к подножию лестницы и попытался повышагивать в прихожей, но это было совершенно бессмысленно. Вся комнатка была — пара шагов в поперечнике, и он то и дело утыкался в стену или в дверь. Тогда он шагнул в гостиную, замер над креслом и принялся разглядывать старую, потрескавшуюся от времени кожаную обивку. Благородные следы прожитых лет.

Откуда в Абартоне это зелье?

Благородные, значит, следы. Лет.

— Мэб, — голос сел от напряжения. — Мы — идиоты.

— Говори за себя, — проворчала Мэб совсем рядом.

Реджинальд обернулся, и оказалось, она стоит почти вплотную, растрепанная, кажется, еще до конца не проснувшаяся, с не до конца разгладившимся следом от подушки на лице. Реджинальду, чтобы не коснуться ее, пришлось сжать кулаки. Эффект «Грез» сошел на нет, он чувствовал себя уставшим, вымотавшимся, но колдовство как таковое тут было не причем. А желание, скорее необходимость прикасаться к Мэб Дерован никогда не делась, и теперь уже не денется.