Книга Во имя Абартона, страница 80 – Дарья Иорданская

Потребовалось несколько минут, чтобы глаза привыкли к ночному сумраку, разгоняемому только слабым светом звезд и легкой россыпью сигнальных огней, пущенных по кампусу комендантом. Они покружились немного, узнали Реджинальда и полетели дальше. Скрипнула калитка, которую Реджинальд уже давно обещал себе смазать. Застучали каблучки по каменной дорожке. Вспыхнул упредительно фонарь, осветив лужайку, цветы, крыльцо. Мэб обернулась.

— Спасибо за пиджак, — сказала она, впервые за долгое время сменив тон.

Реджинальд подошел, чтобы забрать его, и замер. Тишина стояла совершенная, нарушаемая только стуком сердца, и еще — еле слышным зудом, словно гудением комара.

— Подождите, леди Мэб!

Оставив свой багаж у крыльца, Реджинальд взбежал по лестнице и несколькими скупыми пассами активировал защитный контур. Он переливался перламутром, в одном только месте — возле замочной скважины — разбрасывая алые искры.

— Вы поставили на наш дом защитное заклинание? — насмешка в голосе Мэб была такой чудесной, естественной человеческой реакцией, что не обидела, а скорее согрела.

— Да, — кивнул Реджинальд. — Там подготавливаются к работе амулеты, их нельзя оставлять без защиты. И не зря я это сделал. Взгляните.

Мэб подошла и тоже склонилась над замочной скважиной, их лица оказались совсем рядом. Запах цветов, древесной смолы и лекарств смешался с ароматами ночного сада, вскружив голову. Всего-то и надо, что чуть шевельнуться, чтобы губы их соприкоснулись. Отчаянно хотелось узнать, какова она на вкус? Чего больше, цветов или смол на этих губах?

— Топорно сработано, — проворчала Мэб. — Чем они вообще пытались это взломать?

Реджинальд очнулся, хотя ему еще пришлось тряхнуть головой, приводя свои мысли и чувства в порядок.

— Значит,первокурсники.

— Устроить им что-ли зачет по истории второй войны за Оверни? — задумчиво проговорила Мэб, рассматривая замок и слегка поврежденное заклинание. Паника и горечь ушли из ее тона, что Реджинальда порадовало.

— Кому? Мы же не знаем, кто пытался вломиться.

— Всем, — отрезала Мэб. — Вы же не думаете, что история войн за Оверни может быть для кого-то лишней?

— Честное слово, леди Мэб, я плохо помню эти события, — со смехом повинился Реджинальд, снимая заклинание.

— Это вы зря, — хмыкнула Мэб, окончательно становясь самой собой. — Вам я тоже устрою зачет по первому курсу.

Мэб Дерован в путах и цепях оказалась и вполовину не такой привлекательной картиной, как она же в профессорской мантии на голое тело, с учительской указкой, которую поглаживают тонкие белые пальцы. Реджинальд сглотнул. Не сразу он понял, что Мэб говорит что-то и, кажется, уже не первый раз.

— Доброй ночи, профессор Эншо!

— А! Да, доброй ночи, профессор Дерован.

Мэб покачала головой.

— Нам нужно разобраться со всем, пока мы окончательно не сошли с ума, Реджинальд.

Реджинальд проводил ее, поднимающуюся по лестнице, взглядом. Он не был уверен, что это конкретное сумасшествие можно прекратить. Он вообще уже не был уверен, что в его личном наваждении виновато зелье.

Всю ночь Мэб снилось что-то странное, эротическое пополам с кошмарным. В памяти подробностей не осталось, помнилось лишь ощущение вязкой патоки, в которой она тонула. Казалось, на коже остались следы, и машинально Мэб языком тронула запястье и очень удивилась в первое мгновение, ощутив не сладость, а соль. Ночь была душной, жаркой, она вспотела, сорочка прилипла к телу и, должно быть, в этом было все дело. Мэб поднялась с постели, стянула сорочку, швырнула в корзину для белья, почти переполненную — нужно вызвать прачку — и подошла к зеркалу. Бледна, измождена, измучена. И синяки по всему телу, мало привлекательные на вид, оставленные чужими жадными пальцами. Краска прилила к щекам, когда Мэб, бросил взгляд на исцарапанные колени, вспомнила вчерашнее свое поведение. Что это было? Нет ничего дурного и неестественного в том, чтобы самой проявлять инициативу, но — вчера она практически изнасиловала Реджинальда Эншо в купе поезда.