Книга Вороны Вероники, страница 56 – Дарья Иорданская

Теперь уже руки Ланти скользили по телу, размазывая вспененное масло, а пальцы Дженевры запутались в его волосах в желании притянуть еще сильнее, еще ближе, сделать поцелуй глубже. Горячая ладонь сжала ее грудь, раз за разом задевая пальцем сосок. Дженевра застонала. Внутри роился мучительный голод, требующий немедленного утоления. И ничего общего с тем страхом и отвращением, что вызывала Джованна и ее любовники или трое оборванцев с острова Нищих. Все, произошедшее в эти недели, стало вдруг меркнуть. Осталось единственноевоспоминание: Ланти, кладущий краску на холст короткими, точными… ударами. Ударами… Дженевра вновь застонала, и руки ее скользнули под рубашку Ланти — досадно, что он успел одеться — исследуя тело. Жадно. Жаждающе.

А потом это безумие вдруг закончилось. Дженевра сидела в воде, прямо, укрытая волосами лишь до пояса и клочьями пены на груди и плечах, с напряженными сосками, терзаемая мучительным голодом. Альдо Ланти, взъерошенный, с безумным взглядом отскочил в сторону. Руки его сжались в кулаки и, должно быть, ногти впились в ладони.

- Нет!

Это было унизительно. Но это ничуть не умалило разбуженного желания. Дженевра открыла рот, понимая с отвращением и ужасом, что сейчас будет умолять. Будет предлагать себя этому мужчине, только что сказавшему «нет».

- О-одевайся, - Ланти указал на ворох тряпья в корзине. - Я найду что-нибудь поесть.

И он стремительно вышел, оставив Дженевру одну. Оставив ее мучиться от разбуженного и неутоленного вожделения. От него даже мутило слегка, и в горле застрял ком. Ладонями Дженевра провела по своему напряженному, подрагивающему телу. Она не знала, как избавиться от плотского голода самостоятельно. Как мерзко это было, как унизительно! Дженевра ушла на дно бассейна, но вскоре всплыла, жадно глотая воздух. Волосы тяжело, мокрыми прядями ложились на плечи и спину, и это ощущение также было возбуждающим.

Дженевра выругалась — одно из словечек, подслушанных у любовников Джованны — вылезла из воды и вытерлась почти с остервенением. Просушила волосы краем простыни и парой шпилек закрепила и на затылке. Надела халат. Мягкий бархат нежил покрытую мурашками кожу, и нелегко было смириться с этим ощущением.

Идти пришлось босиком. Кое-где по коврам, а кое-где по шлифованному камню, прохладному и очень приятному на ощупь.

- Я здесь! - крикнул Ланти, когда Дженевра покинула купальню.

«Убежище» вырубленное в известняковой скале, состояло из множества комнат и коридоров. Кое-где на стенах попадались рисунки, в выемках горели свечи, и цепь магических огней, резвясь, вела Дженевру за собой. Она прошла по тропе за грохочущим водопадом, по длинному коридору, украшенному батальными сценами, вверх по небольшой лесенке в обширную пещеру. Она удивительно напоминала мастерскую в доме на площади Масок. В центре — ложе, накрытое шелковымпокрывалом и заваленное подушками. По стенам — холсты, доски, мольберты. Знакомый стол, уставленный плошками и надписанными баночками. Знакомые орпименто и вердетерра, загадочные вайда и индиго. Огромное окно, мерцающее — верный признак иллюзии, что скрывает его снаружи от чужих любопытных глаз. И вид на Сидонью: россыпь огней, отраженных в воде.

- Садись, - Ланти указал на постель, и Дженевра села с покорностью, удивившей ее саму. - Вот, все что есть.