Книга Вороны Вероники, страница 59 – Дарья Иорданская

Она сама не заметила, как оказалась в центре постели рядом с распростертым Ланти. Близость мужчины все еще будоражила ее, но не это было главное. Когда Альдо Ланти протянул руку и выдернул шпильки, распуская ее влажные волосы, Дженевра даже не вздрогнула. Мужчина подхватил ее пряди и принялся перебирать их, глядя задумчиво.

- У тебя потрясающие волосы. Никак не могу подобрать цвет… скорлупа ореха, золотой и медный отблеск, а иногда они отливают серебром. Сущая мука для художника.

- Это синьор Фронутти дал тебе имя?

Между ними возникла такая причудливая близость, то все условности вылетели из головы.

- Да, - улыбнулся Альдо. - Сперва я был «пареньком из Ланти», а потом стал Желанным и Благородным. Старик писал с меня юных принцев для своих картин. В цикле «Завоевание Кастасары» я изображен раз двенадцать, и минимум трижды обнаженным. Фронутти был большим любителем юношей, но… то ли мы, его ученики ценились слишком высоко за наш талант, то ли он был слишком застенчив, чтобы нас совращать. Думается, он всю жизнь прожил монахом.

Совратить? Дженевра залилась краской, когда до нее стал доходить смысл сказанного. Так синьор Фронутти… он…

- Я смутил тебя, фея? - хмыкнул Ланти, пальце его нежно коснулись ее щеки. - Прости. Продолжим нашу историю?

Бывший Башмак, а теперь Бьенвенуто Альдо Ланти делал успехи. Он оказался одарен как художник, умен, быстро схватывал все, буквально на лету. Вскоре он уже читал, прекрасно писал и овладел еще двумя-тремя языками. И, конечно, совершенствовал сидонский, вытравив все уродливые просторечные словечки. Он стал обходителен, и вскоре его полюбили сидонские куртизанки, некоторые из которых весьма и весьма переборчивы.

А еще в нем пробудился магический дар. Пробудился поздно, но мощно. Синьор Фронутти считал, что все дело в бедном крестьянском рационе. Он оплатил уроки придворного мага и ревниво следил за успехами своего ученика. МагияАльдо была сильна, а вот Дар подкачал. Он умел управлять животными. Отличное умение для любителя песьей или соколиной охоты, но вот художнику оно ни к ему. Альдо досадовал на свой Дар, на свои силы, и тут как нельзя кстати появилась она. Вероника.

- Стрега? - тихо спросила Дженевра.

Она сидела пугающе близко. Альдо ощущал тепло ее тела, аромат цветов и трав. Ее спокойный, внимательный взгляд согревал и успокаивал. Вот она, подлинная суть проклятья Вероники: быть так близко к самой желанной женщине и не иметь права к ней прикоснуться.

Презирая собственный запрет, Альдо коснулся девушки, потянул ее на себя, увлекая в объятья, и лицом зарылся в ее волосы. Хоть так, немного, недолго. Прохладные пальцы осторожно, робко коснулись его щеки.

- Да, она была стрегой. Самой прекрасной стрегой на свете.

Должно быть, было в его тоне что-то такое, потому что Дженевра спросила:

- Ты любил ее?

- Любил? - Альдо коснулся губами теплой, бархатистой щеки. - Нет, я не любил ее. Я был ею одержим.

Мужчина не может противиться стреге. Маг — тем более. Что-то в самой магии делает этот союз неизбежным. Но, конечно, Вероника была красива. Той особенной красотой, что отличает ее племя. Дикой, хищной, бесовской красотой иного мира. Ей повиновались, ее боготворили. Даже ревнивые и завистливые куртизанки были ей очарованы.