Книга Спасите, меня держат в тюряге, страница 50 – Дональд Уэстлейк

– Истинная правда. Его назвали Паттонагония.[23]– И все притворно застонали.

Мы провели около часа в баре с молодыми офицерами, в атмосфере безудержного веселья. Говорили в основном они, непринуждённо соперничая между собой за внимание и одобрение Эдди, но и он время от времени отпускал остроты, по большей части умеренно-правого толка. Молодые офицеры ловили каждое его слово, взрывались хохотом после его шуток, и хлопали друг друга по спинам, а Эдди стоял, слегка взбалтывая бурбон в стакане, и скромная улыбка искусного рассказчика играла на его губах.

Эдди столь прекрасно владел умением вести неформальную беседу со свободными от службы ребятами в своём непринуждённо-покровительственном стиле, что я подумал: в тюрьме он понапрасну растрачивает свой талант. Я до сих пор знать не знал – за какое преступление его осудили, но общество теряло слишком много, не позволяя Эдди быть самим собой.

Я держался тише воды, ниже травы; улыбался, когда все хохотали, неторопливо потягивал свой бурбон со льдом и прислушивался к разговору, пытаясь уловить намеки на то, кем, чёрт возьми, считают нас с Эдди. Судя по всему, Эдди создал впечатление, что находится на базе с какой-то миссией, связанной с учётом и инвентаризацией, выходящей за рамки обычных провероктакого рода – возможно, с заданием напрямую от генерала-инспектора, а то и от армейской контрразведки.

Эта легенда выглядела достаточно детальной, чтобы удовлетворить праздное любопытство, достаточно расплывчатой, чтобы Эдди нельзя было припереть к стенке и поймать на лжи, и достаточно свободной, чтобы оправдать его появление почти в любом уголке базы.

Мою роль Эдди обрисовал одной фразой: «Лейтенант Смит от ДомБак[24]поможет мне закончить побыстрее» – разумеется, естественной реакцией молодых офицеров было заинтересоваться, что их новый друг капитан Робинсон имел в виду под «закончить побыстрее» и когда он собирается покинуть базу, а на меня совершенно перестали обращать внимание.

– Возможно, в конце недели, – ответил Эдди. – А с помощью лейтенанта Смита, может, даже раньше.

Один из офицеров, ухмыльнувшись, спросил:

– Вы дадите нам справку, что всё в порядке, капитан?

– Учитывая недостачу форменных юбок ЖВК,[25]– сказал Эдди, – не говоря уж о женских неназываемых, я отнюдь не уверен, что с вами, ребята, всё в порядке.

Как же они смеялись над этим, пихая и шлепая друг друга. Нет ничего лучше шутки с гомосексуальным намёком, чтобы заставить мужиков хлопать друг друга по плечам.

Ровно в шесть тридцать Эдди взглянул на часы и объявил:

– Полагаю, пора поужинать, джентльмены. Вы меня извините?

В ответ хором раздалось: «Конечно!», а бармен быстро подал счёт. Эдди торжественно написал на нём: «капитан Робинсон», положил ручку поверх и пододвинул счёт через барную стойку.

– Спасибо, капитан, – сказал бармен. – Удачного вечера.

– И тебе всего хорошего, Джек, – ответил Эдди.

Мы зигзагом пробрались через японские ширмы в полупустую столовую. Руководство решило здесь вопрос декора, просто выключив свет и заменив его свечами на столах; было слишком темно, чтобы разглядывать помещение.

Мы заняли столик у боковой стены, и я всё-таки выяснил, что стены задрапированы тёмно-коричневой тканью.

– Приятная компания молодых людей, – сказал Эдди. – Пусть им никогда не доведётся оказаться под обстрелом вражеских орудий.