Книга Таверна «Лапы и хвост» 2, страница 66 – Александра Шервинская

Баронесса Шарлотта посмотрела на капитана,который, судя по одновременно задумчивому и хитрому выражению лица, лихорадочно соображал, какие преференции лично для себя он может получить из сложившейся ситуации.

– Конечно, – наконец отмер Марчелло, – при одном условии, Шарлотта.

– Так я и знала, корыстный ты человек, – нахмурилась баронесса, но всем было понятно, что её суровость не настоящая. – И что ты хочешь?

– Выслушай меня, – негромко попросил Марчелло, – я о многом не прошу.

– Хорошо, – так же тихо ответила баронесса, – обещаю.

Мэтью

Гратенсторский дом встретил меня тишиной и непривычным после царящей в поместье суеты спокойствием. Поднявшись из подвала, в котором находился портал, я прямым ходом направился в библиотеку. Именно так я гордо называл небольшую комнату, стены которой были заставлены высокими, под потолок, стеллажами с книгами. Если быть честным, ни один из них я за все годы, что прожил здесь, не открыл ни разу и даже представления не имел, что за книги в них находились.

Помимо стеллажей в комнате стоял большой стол, на котором сиротливо пристроился письменный прибор работы модного мастера и стопка бумаги.

Пододвинув к себе несколько листков, я ненадолго задумался и решительно приступил к делу: написал несколько записок и тут же запечатал их своим перстнем.

Сбежав по ступенькам в гостиную, взял с каминной полки колокольчик и несколько раз позвонил в надежде, что бездельник Бенедикт услышит его и появится. Ответом мне была всё та же благостная тишина: никто не спешил на хозяйский зов, нигде не хлопали двери, даже мухи, и те, казалось, уснули.

С трудом подавив злорадную ухмылку, я поставил колокольчик на место и направился туда, где, скорее всего, и обитал сейчас мой запропавший камердинер, а именно – на кухню. Видимо, я всё же хорошо изучил своего слугу, так как Бенедикт обнаружился именно там, где я и предполагал. Он неспешно пил чай из огромной пузатой чашки, регулярно зачерпывая варенье из большой миски.

Увидев мою суровую физиономию, камердинер поперхнулся и воззрился на меня с таким искренним изумлением, словно в том, что я появился в собственном доме, было что-то из ряда вон выходящее.

– Господин Мэтью, – откашлявшись, констатировал Бенедикт, – а вы тут чего?

– Вообще-то, это мой дом, – напомнил я ему, – и мы – я и ты за компанию со мной – пока ещё тут живём. Это я на тот случай, если у тебя случились провалы в памяти.

– А почему «пока», если мне позволено будет спросить, – Бенедикт моментально уловил в моих словах главное. – Мы переезжаем, господин барон?

– В каком-то смысле – да, так что можешь потихоньку собирать вещи.

– Ну и правильно, господин барон, – поддержал меня Бенедикт, пока даже не представляющий, какой сюрприз его ждёт, – дом, конечно, неплохой, но маловат. Да и вообще… Мужчина вы молодой, жених,опять же, завидный, так что надо вам поближе к центру перебираться, вот что я скажу. Вы уже выбрали дом, господин Мэтью?

– Разумеется, Бенедикт, – я сладко улыбнулся, и тут камердинер, кажется, начал что-то подозревать, – мы с тобой переезжаем в поместье, так сказать, на лоно природы. На всё лето как минимум.

– Куда это? Вы купили поместье, господин барон?

– Нет, зачем покупать, когда у нас уже есть великолепная усадьба в прекрасном месте, – заявил я, стараясь не смеяться при виде ошеломлённых лиц собравшихся на кухне немногочисленных слуг, – вокруг много зелени, неподалёку кристально чистая вода, птички поют, зверушки бегают… Красота, в общем. И главное – никакого городского шума и незваных гостей.