Книга Развод в 45. (Не) Больно, страница 25 – София Брайт

Он замолкает, опуская глаза, а затем снова делает несколько глотков из стакана.

– Она по-дружески гладила меня по плечу. Я думал, что по-дружески. А потом внезапно поцеловала.

Сердце сжимается, когда я представляю ту самую картинку. Меня охватывает дрожь, и сжимается горло.

– На какой-то миг я растерялся, но затем оттолкнул ее и сказал, что сделаю вид, будто этого не было, и ушел спать, – Витя замолкает и смотрит на меня с грустью.

– Если ты ушел, то как у вас получился Данил?

Мне противно слушать это и больно, но я должна узнать правду.

– Мне снился сон, будто ты решила меня порадовать, нырнув под одеяло, – продолжает спокойно свой рассказ супруг. – А мы с тобой так давно не шалили подобным образом, и я кайфовал оттого, какими реалистичными были ощущения во сне. А проснулся я от тяжести женского тела на себе. Реально казалось, что это ты наконец-то вспомнила обо мне… – замолкает. – И только когда дело подошло к финалу и я услышал ее голос и то, как она признавалась мне в любви, то понял, что это вовсе был не сон, а на мне сидишь не ты.

Кажется, что из меня вырвали все внутренние органы, потому что по ощущениям я не жива и, вообще, наблюдаю за происходящим со стороны. Это моя оболочка сидит и слушает о грязном предательстве мужа.

– Прости, Лен. Я… я не планировал всего этого. И ты бы знала, как я себя ненавидел за случившееся.

– Ты… мог рассказать, – нахожу в себе силы заговорить сквозь невыносимую боль.

– Нет, не мог, – отрицательно качает он головой. – Ты бы не простила.

– Но ты лгал.

– Я ненавидел себя и ее. С тех пор я ни разу не оставался у них и старался держаться от Иры подальше.

– Но как… когда ты узнал, что Данил – твой сын? После этого невозможно было игнорировать вашу связь.

– Я узнал это только с отъездом Бориса, – произносит он хрипло. – И тогда знаешь о чем я подумал? – смотрит пристально. – Не о том, что это не племянник болен, а мой сын. Я подумал о том, что это конец. И ты не простишь меня.

– Тебе нужно было…

– Что? Рассказать? – как-то болезненно усмехается он. – Что пятнадцать лет назад меня трахнула жена брата и родила от меня? Конечно, тогда бы ты все поняла и простила.

Молчу, думая о том, как было правильно поступить в этой ситуации. Но понимаю, что тут не могло быть удачного варианта. Я бы не простила его.

– Знаешь, Вить. Я тебя услышала. И как-то все гладко получается у тебя. Не хотел, не знал… Бедный и несчастный. А теперь я хочу послушать версию Ирины, – мне нужно разобраться, что именно произошло тогда, и только после этого я смогу сделать какие-то выводы.

Ночь проходит тревожно, тяжело. Несколько раз я заглядываю в спальню к дочери. У нее поднимается жар, и спит она плохо.

Теперь все мои силы сосредоточены на том, чтобы сбить у нее температуру. Она мечется по постели. Жаропонижающие не справляются. А когда столбик на термометре доходит до отметки в сорок градусов, меня накрывает паникой.

Это что, такой бумеранг от Вселенной за то, что я думаю не о спасении сына моего мужа, а о себе и своих детях?

Ну уж нет! На такое я не согласна. И я не позволю, чтобы с моим ребенком что-то случилось.

Вызываю скорую. Когда машина неотложки останавливается у наших ворот, Витя выходит в коридор с широко распахнутыми от страха глазами.