Книга Развод в 45. (Не) Больно, страница 22 – София Брайт

Она долго что-то набирает в ответ. А затем приходит краткое: “Ок”.

Облегченно выдыхаю, направляясь к парковке.

Конечно, тему со способом лечения Данила мы с Витей так и не обсудили. Как-то слишком стремительно все происходит. Я не успеваю пережить один удар, как на меня кидают новую гранату, в надежде, что эта точно добьет. И пока я не могу трезво оценить урон, нанесенный не только моей семье, но и лично мне, потому что пока все видится так, будто произошла настоящая катастрофа, после которой не выживет ни один организм.

Тем не менее я все еще дышу. Думаю. Переживаю. Но сейчас меня волнует состояние дочери.

Я стою у машины, нервно постукивая пальцами по крыше. В голове крутятся мысли, как будто карусель, которая не может остановиться. Диана должна появиться с минуты на минуту, но каждая секунда ожидания кажется вечностью.

Наконец я вижу, как она выходит из больницы. Её лицо бледное, глаза опухшие от слёз. Она идёт медленно, словно каждый шаг даётся ей с трудом.

– Солнце, – мягко произношу я, открывая дверь машины, – садись, поедем домой.

Она молча садится на пассажирское сиденье, уставившись в окно. Я завожу двигатель, но не трогаюсь с места, собираясь с мыслями и успокаивая тремор.

– Мам, – наконец говорит она, её голос дрожит. – Это правда? Всё, что я услышала? Папа… он действительно?..

Я вздыхаю, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.

– Да, дочка. Это правда, – отвечаю тихо. – Но это не значит, что он тебя не любит. Он всё ещё твой отец.

– Как он мог? – её голос срывается на крик. – Как он мог так поступить с тобой? С нами?

– Доченька, – пытаюсь успокоить её, но понимаю, что слова сейчас бессильны. – Это сложно объяснить. Люди иногда совершают ошибки, даже те, кого мы считаем идеальными.

– Ошибки? – она поворачивается ко мне, и я вижу, сколько боли в её глазах. – Это не ошибка, мам! Это предательство! Он предал тебя, нас, всю нашу семью!

Я молчу,потому что не могу с ней спорить. Она права. Предательство – это именно то слово, которое описывает всё, что произошло.

– Я не хочу его больше видеть, – говорит она твердо. – Я не хочу, чтобы он был частью моей жизни.

– Диана, – пытаюсь возразить, но она перебивает меня:

– Нет, мам! Ты не можешь заставить меня простить его. Он разрушил всё, во что я верила. Он разрушил нашу семью.

– Наша семья ещё не разрушена, – произношу я, хотя сама в это не верю. – Мы всё ещё вместе. Мы можем пройти через это. Даже если… – эта мысль причиняет особенную боль. – Даже если мы с папой разойдемся, то мы оба, как и твои братья, все еще будем твоей семьей.

– Как? – она смотрит на меня с вызовом. – Как мы можем пройти через это? Ты что, собираешься простить его? После всего, что он сделал?

Кажется, что выдержка покидает меня. Закрываю глаза, чувствуя, как слезы подступают. Но я делаю несколько глубоких вдохов, прогоняя их.

– Я не знаю, дочка. Я не знаю, что буду делать. Но я знаю, что мы должны быть вместе. Мы должны поддержать друг друга.

– У меня нет желания его поддерживать, – бросает она холодно. – Он не заслуживает этого.

– Диана, – пытаюсь до неё достучаться, – он всё ещё твой отец. Он любит тебя.

– Любит? – она усмехается. – Если бы он любил нас, он бы так не поступил. Он думал только о себе.

Я понимаю, что сейчас бесполезно что-то объяснять. Она слишком расстроена, слишком зла. Ей нужно время, чтобы всё осмыслить.