Книга Больше не твои. После развода, страница 71 – Амина Асхадова

Вечером Рамис набирает мне снова:

— Я приеду сегодня чуть позже, Айлин.

— Знаешь… Ты можешь не приезжать сегодня, Рам.

Рам.

Я назвала его так неосознанно, потому что в браке привыкла звать именно так. Рам. Это чуть-чуть возвращает меня с небес на землю, и я вспоминаю, что второго шанса быть не должно. Я должна научиться жить самостоятельно, без него, как и раньше.

— Селин стало лучше. И я стала спокойнее. Не приезжай, — проговариваю чуть тише.

Я должна справляться сама.

— Почему?

Слышу в его голосе удивление и качаю плечами, а затем, опомнившись, отвечаю:

— Ни к чему это, Рам.

И снова Рам. Боже.

Зажмурившись, качаю головой и пытаюсь прийти в себя.

Ты что, начала к нему привязываться, Айлин?

Даже не вздумай.

Выбрось это, слышишь?

— Не понял, Айлин, — почему-то очень резко отвечает Рамис. — Что случилось?!

— Да ничего, — убеждаю его как можно спокойнее, без обид. — Я просто хочу побыть одна. Я справляюсь, Рамис. Все в порядке. Не приезжай, ладно?

Рамис кладет трубку первым.

Без ответа.

Как-то очень резко и даже импульсивно.

Перед этим я слышу его чертыхание, а затем гудки. Он что, разозлился?

Отключив звонок, я зачем-то иду в ванную и смотрю на себя в зеркало. Под глазами присутствуют синяки, а кожа стала такой бледной и тонкой, что через нее просвечивают венки, добавляя внешнему виду усталости. И волосы собраны в пучок — неряшливо и некрасиво.

Боже.

Совсем не удивительно, что я ему надоела: таким видом можно испугать когоугодно, вот он и положил трубку, а потом, наверное, еще и вздохнул с облегчением, что больше не придется меня видеть.

Ну и слава богу.

Решительно распустив волосы, я отправляюсь в ванную, чтобы привести себя в порядок. Так не годится. В конце концов, так нельзя выглядеть даже при дочери, что она подумает?

Полежав в горячей ванне, мне немного полегчало.

Путь и не приезжает. Не надо. Так будет лучше.

К тому же, он взрослый мужчина, которому явно нужна близость с женщиной и все эти составляющие, а у нас было только однажды и даже ту ночь я считала ошибкой, поэтому все остальное время мы только смотрели мультфильмы или несколько итальянских фильмов, под конец которых я, уставшая и заплаканная, с радостью засыпала, а на утро он уезжал на работу.

Так протекали наши будни.

А Рамису ведь другое надо. То, что во время нашего брака он искал на стороне.

Тщательно вымыв волосы, я наношу на них увлажняющий кондиционер и приступаю к телу. Мне почему-то хочется намочалить губку сильно-сильно, до пышной пены, и смыть с себя Москву, запах больничных стен и реанимации. Мне хочется верить, что уже завтра все будет по-другому, что уже совсем скоро мы заберем Селин домой, хотя перед этим и предстоит долгое наблюдение в больничной палате.

Зато уже не реанимация.

Как же тяжело было там находиться…

Выбравшись из ванной, я ощущаю себя совершенно другой. Я высушиваю волосы и для чего-то открываю косметичку. Просто так. На ночь глядя, я, конечно, уже никуда не пойду. Даже в магазин. Москва пугала меня своими масштабами и мне уже не верилось, что я выросла здесь и прожила много лет.

Москва стала совсем чужой.

Накрасив ресницы, я перешла к губам и решила нанести на них естественный красный цвет, после чего нанесла на лицо румяна, посмотрела в зеркало и обомлела.