Книга Истинная декана. Дочь врага, страница 94 – Алена Шашкова

— Но мы должны сделать это незаметно, — продолжает Вальгерд. — Сегодняшняя ярмарка прекрасно подходит для этого.

— Вообще-то, ярмарка — для отдыха, а вы хотите превратить ее в работу, — недовольно хмыкает Курт.

— Милая Йола, как только все артефакты займут положенные места, ты можешь от души отдохнуть, — улыбается Ферст, зная, что бухтение эльфийки не всерьез.

— Хорошо. Разобьемся на пары, — Вальгерд склоняется над картой Лоренхейта. — Хм… кто-то пойдет один.

— Я один пойду, — говорю я.

— Нет, это буду я, —- снова вклинивается ректор. — Эльмар с Алисией, тут понятно. А ты с Курт. Мне жена долго будет припоминать, если я пойду на ярмарку без нее, но в женской компании. Но Алессандру я пока взять не могу.

Приходится согласиться: с его женой никому не хотелось бы спорить.

Мы все внимательно рассматриваем карту, отмечая точки, где нужно поместить следящие артефакты, а потом договариваемся о времени и месте встречи.

— Морт, останься, — резче, чем обычно, говорит ректор.

Когда дверь за остальными закрывается, я поворачиваюсь к Эриану, ловя его недовольный взгляд.

— Что у вас с Кассандрой?

Если бы я сам мог ответить на этот вопрос!

— Ты сам просил меня стать ее куратором, — уклончиво отвечаю я, не понимая, из чего вопрос вообще вытекает.

— Я не про это, Морт, — Эриан отворачивается к окну, рассматривая там что-то, а, может, просто думая.

— А про что тогда? Она жаловалась?

Он снова смотрит на меня с усмешкой:

— Где Кассандра и где жаловаться? Да она не придет жаловаться, даже если будет умирать или сутками рыдать в подушку. Артур вырастил стойкую хрустальную розу.

Какое точное определение. Она хрупкая и нежная, но при этом стойкая и скорее сломается, чем поделится своимипроблемами.

— В чем тогда дело?

— Сплетни.

И все?

— С каких пор ректор Ферст интересуется сплетнями?

— С тех пор как это касается тебя и твоей студентки, — раздраженно и с усталостью в голосе произносит Ферст. — В тот раз мы смогли как-то остановить взрыв возмущения в обществе. Но сам понимаешь, второй раз…

Кулаки сжимаются так, что я чувствую, как натягивается кожа на костяшках пальцев. Я до сих пор чувствую, как меня сжигает ярость, когда вспоминаю тот случай.

— Ты же знаешь, как все было на самом деле. И сейчас совсем другой случай, — сдерживая свое внутреннее возмущение, цежу я.

— Знаю. Но я не знаю, как сейчас, Морт, — Эриан всматривается в мое лицо, и я понимаю, что не могу его обманывать.

Но и сказать не могу, поэтому просто поднимаю рукав, показывая, “как сейчас”. Ответом мне служит шумный выдох с тихим ругательством.

— И что ты собираешься делать? — после минутного молчания спрашивает Ферст.

— Постараться сделать так, чтобы она не узнала, — честно отвечаю я, хотя понимаю, что окончательное решение принял только сейчас.

Ректор замирает, напрягаясь и, кажется, злясь.

— Неужели ты до сих пор настолько ее ненавидишь? Морт, я понимаю, что она дочь Артура. И да…То, что ради нее…

— Эриан, что я ей могу дать? — перебиваю я. — Она может найти того, кто способен чувствовать. Вон, того же Филиса, который таскается за ней.

Ректор качает головой.

— И кого ты опять убеждаешь? Меня? Ее? Себя? — в глазах Эриана блестит пламя раздражения.

— Ты снова за свое?

— Нет, это ты за свое, Морт. Я слежу за тобой уже не один год. Ты боишься привязываться, у тебя никого нет. Надо отдать должное Вальгердам и Курт, что они еще не послали тебя в ярхашеву задницу и терпят твое хмурое лицо, — он все больше расходится. — Тебе провидение послало истинную…