Книга Истинная декана. Дочь врага, страница 97 – Алена Шашкова

Все напряженно переглядываются,осознавая, что все происходящее намного сложнее и опаснее, чем просто бои фамильяров. Но нам остается лишь догадываться, что именно скрывается в глубине проблем.

И тревога, тайное желание, которое я стараюсь спрятать в самой глубине своей души, точнее, даже потребность спрятать Кассандру там, где ей точно никто не причинит боли, только крепнут.

Но дел столько, что я не то, что спрятать, я даже следить за Касс не успеваю. Вплоть до вторника, когда я вижу ее ссору с Филисом. Во мне как будто что-то переворачивается, и я не могу выкинуть из головы мысль, что мне обязательно надо с ней хотя бы поговорить.

Не как рычащий и вечно недовольный преподаватель, а как… Не знаю кто.

И вот теперь, когда Курт ушла после того, как рассказала, что всех студентов, которые сегодня участвовали в боях, поймали, вышли на след того, кто это все организовывал, я стою, раздираемый сомнениями и дикой, колючей тревогой. Как бы я ни отказывался от Кассандры, сколько бы ни убеждал себя, что должен отпустить, я чувствую ее.

Дракон в голове рычит: “Она наша”. Проклятое провидение и все высшие силы! Я был уверен, что мне плевать на все, даже на свою собственную жизнь.

Но сейчас в груди разрастается чернильное пятно страха. Ужас растекается по моим венам, заставляя сердце гулко стучать, а пальцы сжиматься в кулаки.

Я узнаю это чувство: оно слишком похоже на то, которое я испытывал, когда Кассандра чуть не погибла, попытавшись рассказать мне о боях. Ярхаш!

По поводу отмены вечерней тренировки Ругро соизволил предупредить. В той же записке было про то, что утром он меня ждет на полигоне, и напоминание, что он не терпит опозданий. Как будто я не запомнила!

Поскольку я оказываюсь свободна от индивидуальной тренировки с куратором, я сначала заглядываю к Флоффу в вольеры. Он обеспокоенно говорит о том, что студентки забрали нескольких крупных фамильяров на “практику”, а потом ухожу в архив.

Конечно, те самые засекреченные документы, что в прошлый раз изучал Ругро, я там не нахожу, но там есть некоторые сведения о том, что мой отец сбежал из страны “вместе с семьей”, а затем был заочно осужден и приговорен к смертной казни. Но в одном из документов были сведения, что помимо этого судебного процесса, был еще один. Магический и полностью закрытый, засекреченный.

Я, конечно, просила Криса, архивариуса, поискать, нет ли хотя бы каких-то газетных заметок о том, в чем еще обвиняли моего отца. Вероятно, это было связано с его экспериментами, иначе зачем было на это дело вешать гриф “секретно”?

Эти сведения остались в моем мозге противной зудящей занозой. Как будто они имеют очень важное значение, как будто могут мне что-то подсказать, помочь.

Я была не слишком маленькой в то время, но очень слабой. Отец уже начал к тому времени эксперименты надо мной, я часто падала в обмороки. Поэтому мало что помню. А побег вообще стерся из памяти, как будто я его проспала. Проснулась уже на новом месте.

Но и тут, в документах, об этом почти ничего. Только путь, который мы с семьей проделали до границы, а дальше… Дальше имя отца всплыло уже гораздо позже.

Тяжело вздыхаю и возвращаю все материалы Крису. И когда уже собираюсь уходить, все же поддаюсь любопытству и сомнению, что гложет меня изнутри, и прошу архивариуса найти газету, из которой была вырезана та треклятая статья про Ругро и его влюбленную студентку.