Книга С приветом из другого мира!, страница 50 – Марина Ефиминюк

– Дражайшая супруга, – с фальшивой улыбкой вымолвил он, – у вас голодные глаза.

– Они не голодные, а загадочные!

– Я не могу отобрать возможность первой испробовать еду, названную в вашу честь, – отказался он.

– А давайте уступим очередь Хэллавину? – предложила я.

Мы с Фостеном одновременно обратились к секретарю. Тот украдкой тянулся серебряной вилкой к блюду с сырной нарезкой, замер и посмотрел на нас испуганным взором.

– Хорошая идея, – с поразительной легкостью согласился муж принести в жертву своего приспешника.

«За что, хозяин?» – кричали темные глаза Хэлла.

Повар следил за нашим словесным пинг-понгом с большим недоумением. Улыбка сходила с жизнерадостного сытого лица.

– Господин Хэллавин, – с самым серьезным видом обратилась я. – Вы сегодня мне так помогли! Я просто обязана вас от всей души отблагодарить. Пробуйте первым этот шедевр от нашего Тобольда.

– А где Вернон? – вдруг спросил секретарь и затравленно принялся озираться вокруг, словно дворецкий прятался за занавеской или в черном зеве холодного камина.

– Отправился в винный погребок и пока не вернулся, – растерянно пояснил повар, вообще не понимая, что происходит за нашим большим и почти безлюдным столом.

Очевидно, дворецкий спрятался за полками с винными бутылками и ждал, когда мы без его участия испробуем невиданный изыск.

– Там же такая крутая лестница! – воскликнул секретарь, внезапно проявив вообще нехарактерное человеколюбие. – А если он оступился, сломал ногу и не может выбраться к нам? Пойду проверю!

Проворство, с каким Хэлл дал деру из столовой, поражало воображение. «Ивонна в каком-то там соусе» постепенно остывала и превращалась в «Ивонну, застрявшую в тине». На поверхности уже плавала тонкая пленка.

– А где Раиса? – спросила я. – Она ужинала?

Может, действительно ее пора спасать? Заодно самой спасаться…

– Ваша горничная сказала, что с сегодняшнего дня решила худеть, – вздохнул Тобольд. – И ушла, ничего не поев. Госпожа Мейн, скажите ей, что она отощает! Молоденькие девушки дурнеют, когда ничего не едят.

Какое коварство!

– Вообще, я тоже не стала бы нагружать желудок на ночь…

– Хоть кусочек откушайте! – внезапно взмолился Тобольд.

– Ну разве что кусочек. – Я все-таки взяла вилку, выудила клецку из остывшего соуса и обратилась к Фостену: – Вы тоже, супруг, не побрезгуйте.

Всегда говорила, что надо выбирать правильные слова! Фостену невольно пришлось взяться за вилку. Мы синхронно сунули в рот мучные комки и принялись жевать. На вкус «Ивонна» оказалась несоленой, несладкой и вообще никакой. Просто пресный кусок вареного теста, обмазанный травами. Понятно, что не каша «Дружба», но и не фирменное праздничное рагу.

– И как? – рассматривая нас как родных детей, умильно уплетающих за обе щеки сырники, с надеждой спросил Тобольд.

– Сытно, – коротко резюмировал Фостен и отложил вилку. – Я остановлюсь.

– Дорогой муж, не надо останавливаться! Ешьте досыта! – выразительно изогнув брови, намекнула я, что не позволю оставить меня одну во время пытки едой.

– Вы тоже, госпожа Мейн, – отозвался он.

– Мне, в отличие от вас, уважаемый супруг, надо следить за фигурой, – улыбнулась я. – Иначе корсет будет жать.

– Ты не носишь корсеты.

– Какой ты внимательный, – буркнула я.

Подначивая друг друга, мы проглотили еще по паре кусочков. Насладившись занимательным зрелищем того, как хозяева жуют кулинарный шедевр, с самым довольным видом Тобольд протянул: