Книга Бумеранг с автопилотом, страница 49 – Дарья Донцова

– Вряд ли, – ответила я. – Однако, если Ирина заслана, чтобы докладывать кому-то о ваших прегрешениях, то ей необходимо вести себя безупречно, втереться в доверие к вам.

– Ну… – протянула Резникова, – показалось, что она специально так себя ведет. Я очень ценю свою работу, сделала карьеру. Не верила, что смогу к солнцу пробиться. Есть события, о которых вспоминать не хочется, но навечно в голове остались.

Нина замолчала.

– Да, – вздохнула я, – самой охота кое о чем забыть. Но вот беда, воспоминания о плохом крепко в мозгу сидят, а о чем-то хорошем живо забываешь.

– Не повезло мне родиться в богатой семье, – тихо произнесла Резникова. – Детство прошло на окраине Москвы. Мамаша приехала из какого-то села, из Богом забытого места. Образования у нее восемь классов, училась на одни «тройки». Знаний у нее никаких, «удовлетворительно» ей ставили, потому что если «двойки» по всем предметам нарисуют, то придется на второй год оставить. А кому нужна такая радость? Пусть получит документ об образовании и дальше живет как хочет!

Я молча слушала Нину. Уже не один раз встречалась с такими женщинами, как ее непутевая мать, ничего нового не узнала. И, как все они, женщина решила, что в Москве полным-полно богатых мужчин, которые только и ждут деревенскую красотку. Лена, мама Резниковой, считалась местной дивой, за ней пытались ухаживать разные парни. Но что они могли предложить своей будущей жене? Рожать детей, ухаживать за скотиной, возиться в огороде? Леночка считала, что она рождена для другой жизни. Елену ждала Москва!

На дворе стояла заря восьмидесятых, юная девушка умчалась в столицу. Как на это отреагировала ее вечно пьяная мамаша? Беглянку ответ на этот вопрос совершенно не интересовал. В столице у сельской нимфы жила тетка Анастасия, к ней юная леди и направилась без предупреждения, ожидая ласковый прием.

Родственница окатила нежданную гостью ледяной водой, в своей однокомнатной квартире жить не оставила, но помогла с работой. Лена стала мойщицей посуды в столовой при большом заводе, ей выделили место в общежитии. Столичная жизнь оказалась далеко не райской, но лучше, веселее деревенской. Девушка вмиг обзавелась ухажерами, вот только ни один из них ее в загс не повел.

В начале девяностых у Елены родилась дочь Нина. Детство у девочки вышло не самым радужным: круглосуточные ясли, пребывание в которых она не помнит, сад-семидневка, школа с продленкой, вечно злая мать и постоянно сменяющиеся «папы». Кто ее родной отец, Нина так и не выяснила. Мужики, с которыми жила Елена, не обижали малышку, кое-кто дарил ей одежду и игрушки. «Папы» никогда не распускали руки, а вот мать легко раздавала ей оплеухи.

Когда Нине исполнилось восемь, у матери появился любовник Воробей. У него была дочка. Тихая, молчаливая Аля младше Резниковой, но сколько ей лет, Нина не знает. Какое имя стоит у мужчины в паспорте, она тоже понятия не имеет. Этот «супруг» неожиданно задержался надолго, Ниночка полюбила его от всей души, называла «папа Во». Воробей заботился о младшекласснице, запретил Елене бить школьницу, орать на дочь. Он одел, обул ребенка любовницы. Аля тихо играла в свои куклы, с Ниной близко не подружилась, но Резникова никогда ее не обижала.

Потом Елена умерла. Воробей и девочки переехали в большую «двушку», правда, располагалась она в доме на окраине Москвы, а окна смотрели на кладбище. Никакие пьяные компании папа Во никогда не собирал. Он заботился о детях, кормил их, одевал, даже конфеты покупал.