Онлайн книга «Яйца раздора»
|
— Что прямо Бельмондо? — с сарказмом поинтересовалась Лялька, а может, и не с сарказмом. Может, ей и в самом деле было интересно, какой он собой этот настоящий Яков Ефимович. Это ж Лялька. Фира, кажется, так сразу и не вспомнил, кто такой Бельмондо, но с уверенностью заявил: — Да никакого сравнения! В комнату вошла тетка Марта. — Что вы говорите, —спросила она, — сегодня по телевизору Бельмондо? А как фильм называется? — Да нет, — ответила я, — это мы так, к слову про Бельмондо вспомнили. — И я, быстро повернувшись к Фире, поспешила сменить тему разговора на более животрепещущую. — Ну так что, Яков Ефимович, — спросила я грозным голосом, — признаете факт нанесения телесных повреждений в область лица известному вам лицу, а именно Прокофию Ивановичу? Фира трагически всплеснул руками. — Ну сколько же вам говорить? — заверещал он. — Ну не трогал я его. Да будь он неладен, этот струч... — Фира опять было хотел обозвать нехорошим словом несчастного ботаника, но, взглянув на тетку Марту, осекся. «Чистосердечное» признание Фиры нисколько меня не порадовало. С одной стороны, он клялся и божился, что совершенно не трогал ботаника, а с другой стороны, сам ботаник тем не менее предъявлял претензии по поводу избиения. Ну и где же тут логика? Если Прокофия Ивановича покалечил не Фира, тогда кто же? Просто мистика какая-то. И сосед еще этот со своими ходячими пугалами и лазающими через заборы собаками. Кошмар какой-то. Либо все тут с ума посходили, либо... Мой взгляд упал на обеденный стол, с которого тетка Марта уже убрала остатки завтрака и на котором теперь одиноко лежали Лялькины часы. — И все-таки не дает мне покоя одна мысль, — сказала я, обведя всех взглядом. — Почему украли коробку с конфетами, когда рядом лежали дорогие часы?Не логично как-то. Вам не кажется? Фира и тетка Марта сначала дружно посмотрели на Лялькины ходики от Картье, а потом с большим вниманием уставились на меня. — А ведь действительно... — протянул Фира. — Действительно, — поддакнула Лялька и, ничего больше не добавив, почти бегом дунула на второй этаж. Мы проводили ее удивленными взглядами и снова сосредоточились на часах. Часы были действительно дорогие: мало того что золотые, так еще и с бриллиантами. И если что и следовало бы красть, то непременно их, а не початую коробку с сомнительными конфетами. Но Фира высказал предположение, что Прокофий Иванович (а он настаивал на том, что именно сосед влез в окно и украл конфеты), когда позорно бежал с поля боя, решил прихватить с собой конфеты, чтобы с горя напиться. — Конфеты-то с алкоголем, — пояснил старик. Марта Теодосовна версию Фиры не одобрила и отрицательно покачала головой. — Ерунду вы говорите, Яков Ефимович, — сказала она. — Никогда Прокофий Иванович пьяницей не был. И не поверю я, чтобы учитель, образованный человек, на чужое добро польстился. После таких слов Фира аж задохнулся от негодования. Он подскочил к тетке Марте и, упершись одним кулачком в стол, а другим потрясая в сторону соседского дома, взвизгнул: — Это он-то на чужое не льстится? Это он-то? А кто вчера ночью просился, чтоб его в дом пустили? Тут тетка Марта густо покраснела и сказала, что это никого не касается. «О-о, — подумала я, — пора мне отсюда ноги уносить». |