Книга Аллегро. Загадка пропавшей партитуры, страница 95 – Ариэль Дорфман

Тут Сусанна прервалась.

– Ты слышал эту ораторию?

Я соврал: сказал, что не слышал. Зачем мне обременять ее историей отца, который жертвует своей дочерью из-за обещания, данного Богу, зачем усиливать ее боль? И это ведь может помешать ей продолжить тот рассказ о визите Абеля к умирающему Генделю, который она ведет сейчас.

Абель был впечатлен, как он сказал Регине Сусанне Бах, теми двумя отрывками из оратории, которые спела Кассандра. Первая была из самого начала «Иевфая». Эта оратория начинается драматическими словами: «Пусть будет так». И Гендель кивнул, услышав эту строку, попросил ее повторить ее и произнес эти слова в унисон «Пусть будет так, пусть будет так». И потом сказал: «Я написал музыку на эти слова. Они такие правильные, что я попросил автора либретто повторить их в оратории несколько раз. А теперь второй отрывок, Кассандра, второй».

И сопрано спела «Сколь темны, Господи, твои веленья! Скрыты от смертного взора они все!»

Сусанна поджала губы, стараясь вспомнить поточнее:

– Дальше там… что-то о радостях, превращающихся в горести, о победахы, оборачивающихся вскорби. И слова: «Что есть, то правильно».

Я мог представить себе происходящее по рассказу Сусанны, передававшей мне слова Абеля.

Гендель дождался ухода Кассандры, а потом повернулся к Абелю и сказал: «Знаете, я как раз писал музыку к этим строкам, к этим самым стихам – “скрыты от смертного взора они”, – когда ослеп. Мой левый глаз спался, а правый затуманился. И я не смог продолжать. Назавтра больше нет рассвета, завтрашний рассвет, я больше не могу. Десять дней я ждал, ждал, чтобы зрение вернулось само. И оно вернулось, мое зрение восстановилось без врачебной помощи, и я понял: Господь не желает, чтобы я томился в вечной ночи, мне не суждена слепота. Он пожелал, чтобы я завершил “Иевфая”, Ему было угодно то, что Его воин готов убить самое ценное, зеницу своего ока. Этот человек готов склониться, как и я, как Иов, пред волей Бога. Но это был последний раз, юный Абель, последняя моя вещь. Все следующие восемь лет были бесплодны. Мне следовало его послушаться. Надо было послушаться вашего ментора, Иоганна Себастьяна Баха».

Абель спросил, что Гендель имеет в виду.

По словам Генделя, Бах написал ему письмо, отправил ему письмо, чрезвычайно странное. Гендель получил его через несколько месяцев после смерти Баха.

– Письмо? – Я настолько взволновался, что не смог сдержаться и перебил Сусанну. – что в нем было?

Абель задал точно такой же вопрос.

«Бог решил соединить их при рождении: настолько близких по годам, настолько близких по городам, где впервые увидели свет. Господь сделает их близнецами в темной пучине радости, объединит нас в единое целое, если только ты меня послушаешь. Тебе не нужно бояться слепоты».

И что еще?

«Все – песня».

Сусанна повторила слова, которые ее отец послал Генделю. «Все – песня».

И потом – молчание. Ее, ее отца, Абеля, Генделя.

– И это все? – спросил я.

Сусанна тоже спросила об этом у Абеля, а Абель – у Генделя, и Гендель искал ответ в своих воспоминаниях о письме Баха.

«Только это, – ответил Гендель. – Все – песня. И больше ничего».

– И он больше ничего не говорил, ты уверена? О предостережении? О взгляде на лик Божий? Ни слова об операциях против слепоты, о музыке и идеале?