Онлайн книга «Музей суицида»
|
Тем не менее тот котенок пумы и пересохший водопад мстительно вернулись спустя два дня на борту трансатлантического перелета в Англию. Гул моторов, вздохи пассажиров, загущающие воздух, вибрация от двигателей вкупе с драмамином и таблеткой снотворного должны были бы меня вырубить. И если бы я мог убаюкать себя воспоминаниями о роскошном водопаде, вызвать дух текущей воды и тихо напевающих сказочных дев, покой быстро пришел бы. Вместо этого котенок пумы рядом с высыхающим озерцом обвиняюще пыхтел: «Это ты сделал такое со мной, с нами, я не дам тебе это легко забыть, Земля разогревается, мы умираем, а виноват ты». И это обвинение подкрепляли другие недавние остановки на моем ностальгическом туре по диким местам Чили. Первый такой момент случился во время нашей поездки в Вальдивию. Когда я на литературном фестивале спросил местного поэта мапуче насчет того домика в глуши, где мы с Анхеликой когда-то лакомились местными блюдами из дичи, приготовленными парой фермеров, он сообщил нам, что теперь эта закусочная закрылась: не стало диких уток и другой дичи, которую можно ловить и готовить, только бревна, опилки и промышленные изгороди из колючей проволоки там, где когда-то росли высоченные деревья, теперь владельцы зарабатывают себе на жизнь, продавая на центральном рынке безделушки из Гонконга. И нахмурился, видя мое изумление. Ту землю, которая кормила его предков, которые ее почитали, теперь грабят: «Сначала исчезнут звери, потом птицы и араукарии, а потом – наша очередь». После чего начал декламировать стихотворение на своем родном языке, а я был настолько захвачен самим звучанием, тем возрождением языка, о существовании которого большинство чилийцев даже не подозревали, настолько заинтересован его билингвизмом, что не особо задумался о тех потерях, на которые он сетовал, или о его грозном пророчестве. И во время посещения волшебного острова близ Алгаробо, где я когда-то провел лето, я тоже не заметил связи с ущербом, наносимым изменениями климата. Мне было лет четырнадцать или пятнадцать. Я доходил на веслах до мощной вулканической скалы, торчащей из моря, устраивался в тени одинокого дерева, которому удалось вырасти среди дикого кустарника, и часами смотрел, как ныряют морские львы, как чайки и пеликаны слетают с выступов и парят… Но больше всего меня привлекали пингвины. Они играли, забредали в воду, махали мне так, словно я имел полное право там находиться, – даже пару раз занимались любовью. Именно ради них я решил туда вернуться перед отлетом в Лондон. Однако меня не встретили дальние потомки тех пингвинов, что когда-то радовали мой счастливый отдых: я даже не смог добраться до острова. «Кофрадиа наутика дель Пасифико», частный консорциум, созданный бывшими морскими офицерами под предводительством Хосе Торибио Мерино, адмирала, предавшего Альенде, приобрели дальнюю часть залива и построили пирс, соединивший остров с берегом, создав спокойные воды для своих яхт и экологическую катастрофу для прежде нетронутого побережья. Канализационные стоки и донные отложения, отгороженные от открытого океана, испортили те ледяные, сверкающие волны, что очищали меня в те времена. Еще худшая судьба постигла пингвинов. Крысы с помощью стены стали пробираться на остров и пожирать их яйца. Возможно, эти добродушные птицы эмигрировали, а может – были уничтожены. Еще один кусочек прошлого был заражен. Я слишком рвался обвинить военных во всех бедах и разочарованиях современной Чили, так что не включил этот возмутительный факт в контекст другого ущерба природе. |