Книга Музей суицида, страница 274 – Ариэль Дорфман

И в этот момент зазвонил телефон. Пилар ответила: «Да-да, правильно, он сейчас выйдет».

– Лимузин подали, – объяснила она. – Немного рано, так что можем не спешить.

– Нет, – возразил я, – мне и правда пора.

– Значит, прощаемся, – сказала она, открывая мне объятия.

Я никогда еще ее не обнимал. Ее тело было теплым и полным жизни, ее груди чуть коснулись моей грудной клетки. Я подумал: «Она любила его этой ночью, они занимались любовью, пока я спал, она вытянула из него горе, войну, каплю за каплей».

Она прошептала мне на ухо – так тихо, что я едва ее расслышал:

– Сегодня он другой человек. Спасибо.

Я отступил на шаг.

Орта наблюдал за нами с порога. За дверью я увидел дорожку, ведущую от дома, ожидающую машину, деревья и небо.

– Берегите Джозефа, – сказал я. – Берегите себя, вы оба.

Она кивнула.

– И вы берегите свою женщину. И… да, я сказала шоферу, чтобы он отвез вас и в аэропорт. Просто скажете ему, когда вас забрать от отеля.

Орта проводил меня по дорожке, полной ароматами близкого леса.

– Отец просил его извинить. Он лежит, но передал, что был очень рад с вами познакомиться. А если ваш отец окажется в Лондоне, он будет рад с ним повидаться.

Я улыбнулся: два большевика будут обмениваться историями, оба неподвластные времени, словно сейчас все еще 1936 год и война в Испании против фашизма должна вот-вот начаться. Карл уже мысленно составляет письмо своему новорожденному сыну, готовясь отправиться в Мадрид, а мой отец в Буэнос-Айресе решает – возможно, в эту же самую минуту, – что не станет присоединяться к борьбе с Франко, и не подозревает, конечно, что его решение остаться в Аргентине с моей матерью означает, что через шесть лет я появлюсь на свет. Орта и я, наши разные, но соединившиеся судьбы.

– Сделайте мне одолжение, – попросил Орта, – самое последнее. Вместо отчета. Перед отъездом из Чили. Вы не могли бы пойти на могилу Альенде, принести цветы, мою благодарность.

Мне вспомнились все те послания, оставленные у мавзолея Альенде.

– Вы не могли бы сделать это для меня?

– Да, – ответил я. – Я все равно собирался навестить его перед отъездом.

– Может быть, те широкие дороги, которые он предсказывал, однажды и правда откроются.

– Да, – сказал я, – может быть. Но это больше от него не зависит, верно?

– Конечно. Он сделал достаточно. Нам нужно оставить его покоиться с миром – если мы можем принести на Землю хоть какой-то мир. Если Земля вообще будет.

– Я буду следить за тем, что вы будете делать, чтобы знать, как все получается, чтобы у нас вообще было будущее.

Все это звучало слишком официально и торжественно, почти протокольно, словно мы говорили для невидимых зрителей, будущих читателей – но тут Орта улыбнулся, и на этот раз не грустно, а светло. В его улыбке не было никакой искусственности.

– Следите, сколько хотите, – заявил он. – Мне пора снова следовать совету моей матери. Спрятаться. Вы меня не найдете, друг мой, это я могу пообещать.

В этот момент над нами пролетела птица и пронзительно закричала, словно возмущаясь чем-то. Капля белого дерьма упала Орте на волосы. Он не стал ее стирать.

– Еще один знак, – сказал он. – Дерьмо с небес говорит мне, что я стал слишком заметным, легкой мишенью. Или, может, это наказание. Природа наносит ответный удар. Который я заслужил.