Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 149 – Александра Лавалье

Алексей уходил из «Афонькиного кабака» с ощущением, что покидает его навсегда. Вероятно, это и к лучшему. Очень хотелось оставить Пилу и других революционных деятелей в прошлом. Хотя… был ещё заказчик украденного пороха. Но Афоня не дал даже намёка, кто это. Да и нужно ли его искать, Алексей не мог определить. Сейчас у него были более срочные дела.

Первым делом спрятал в своей квартире графинчик с отравленным коньяком, потом отправился в банк и обналичил вексель, выписанный Глафирой Малиновской на его имя. Затем посетил магазины и магазинчики Кузнецкого Моста[85]. И только после этого отправился в госпиталь проведать Варю. Порыв этот был довольно глуп: под воздействием лекарств Варвара Дмитриевна наверняка спит, а врачебного надзора в госпитале достаточно и без него. Но не прийти он не мог.

Варю расположили в небольшой палате в конце коридора. Тихо приоткрыв дверь, Алексей постарался разглядеть девушку. Повязку на лице ей сменили, и видно было, что бинтовали руки, гораздо более умелые, чем у него. Алексея всегда удивляло это несоответствие: он прекрасно накладывал швы в самых сложных операциях, а простое бинтование у сестёр милосердия выходило лучше. Вот и теперь повязка закрывала не всё лицо Варвары Дмитриевны, а только раненые места, и выглядело это даже относительно изящно.

Окно в палате было завешено, и Алексею показалось, что Варя спит. Но только он приблизился к кровати, как она открыла глаза. Смотрела Варя прямо и, как показалось Алексею, вопросительно, поэтому он поспешил отчитаться:

– Не переживайте, Варвара Дмитриевна, с Бо всё в порядке!

Будем надеяться, что Квашнин справился со своим несложным поручением, хотя с него станется…

Варя моргнула, будто слегка разочарованно, и опустила глаза ниже, пытаясь рассмотреть, что такое Алексей держит в руках. Алексей раскрыл ладони и неожиданно для себя смутился:

– Вот, хотел вас порадовать, а цветы в госпиталь нельзя, вы же знаете. Поэтому выбрал безделушку, чтобы вы не скучали.

О том, что «безделушка» по стоимости сравнима с его врачебным жалованьем, Алексей умолчал. Он поставил подарок на тумбочку у кровати и завёл ключик. Заиграла нехитрая мелодия – в коробочке красного дерева прятался механизм, сверху закружились две куколки: танцующая юная барышня и собачка, играющая рядом. В собачке легко можно было признать французского бульдога, ровно такой же масти, как у Бо. Девочка на Варю похожа не была, да это и ни к чему.

Мелодия быстро закончилась. Варя сняла шкатулку с тумбочки и, пристроив её у себя на животе, завела ключик снова. На Алексея она не смотрела, наблюдая за маленькой танцовщицей.

Алексей скомканно попрощался и повернулся было к двери. Но Варвара Дмитриевна поймала его за пальцы. «Наверное, хочет что-то сказать», – подумалось Алексею. Варя по-прежнему смотрела только на девочку, руку его не отпускала, но и в качестве блокнота не использовала.

Алексей осторожно присел на край кровати, накрыл пальцы девушки своей ладонью. Наверное, в такой момент нужно говорить что-то успокаивающее, глупо обещать, что всё наладится, но нужных слов у Алексея не было. Молчание казалось самым честным разговором. Поэтому Алексей сидел, так же как и Варя, неотрывно глядя на шкатулку. Вышел он спустя полчаса, когда, убаюканная мелодией, Варвара Дмитриевна заснула.