Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 151 – Александра Лавалье

Поэтому Алексей улыбался, растирая затёкшие запястья, и наблюдал за действиями Макрушина. Как и в прошлую их встречу, оказавшись за столом, следователь принялся с мышиной суетливостью наводить порядок. Городовые и писарь, привычные к причудам начальства, терпеливо ждали, пока он закончит. На Алексея Макрушин не смотрел. Покончив с перестановкой предметов, Макрушин подвинул к себе бумаги. По тому, как вытянулись городовые, Алексей сделал предположение, что сейчас начнётся официальная часть.

Вперив разные глаза в бумагу, будто удивляясь написанному, Макрушин откашлялся и произнёс:

– Господин Эйлер, вы находитесь здесь для предъявления вам обвинений по трём эпизодам убийств.

Алексей не удержался и хохотнул:

– Неужели сразу по трём? Вы, господин Макрушин, не стесняйтесь, начинайте предъявлять! Это, в конце концов, даже любопытно.

Макрушин скользнул по нему пустым взглядом, только пальцы его пришли в движение, мало совпадающее с хмурым выражением лица. Следователь принялся зачитывать самым сухим тоном:

– Ваши сослуживцы показали, что в мае этого года вы оперировали Михаила Дмитриевича Малиновского. И он скончался на операционном столе. Следствие видит в этом манкирование[86]врачебными обязанностями в преступных целях.

– Что? – от неожиданности Алексей растерялся. Чего угодно, но обвинения в убийстве друга он не ожидал. Сердце застучало так гулко, что продолжение он слышал едва.

– Следующая ваша жертва – Дмитрий Аполлонович Малиновский. Скончался от сердечного приступа, вызванного приёмом неких медикаментов. Имеются свидетели, утверждающие, что днём того же дня Малиновский посещал госпиталь, в котором вы сейчас служите хирургом, а прежде лечились по ранению и, несомненно, имеете в нём связи с персоналом и доступ к медикаментам. Ими вы и отравили Малиновского. Иначе отчего бы здоровый, не очень старый мужчина так скоропостижно скончался?

Алексей внезапно рассердился, и от этого в голове прояснилось. Макрушин смотрел на него, не переставая двигать рукой. И Алексей вдруг понял, что бесконечные хаотичные движения – не что иное, как отвлекающие манёвры профессионального шулера. Какая-то древняя, животная сила заставляет человека неотрывно следить за движущимся объектом, это и используют опытные картёжники, отвлекая внимание противника и выигрывая себе время на размышление и возможность незаметно подменить колоду. Только мы не за карточным столом, господа!

Алексей прошипел:

– Ловко тасуете. Да только не было меня тогда в госпитале и сердечного приступа не было. Вам это лучше остальных известно. Вы своей рукой эту причину в заключение о смерти вписали по указке милейшей Глафиры Степановны!

– Ну вот мы и подобрались к третьей жертве! – неискренне обрадовался Макрушин, пропустив замечание Алексея мимо ушей. – Глафира Малиновская по непонятной причине выписала вексель на внушительную сумму и внесла вас в завещание. И эта щедрость стоила ей жизни.

– Постойте! – почти закричал Алексей. – Я по-прежнему не убивал госпожу Малиновскую! И у меня есть свидетель, указавший, что непосредственно перед гибелью Глафиры Степановны на кладбище находились госпожа Вельская и господин Туманов. Вы хотя бы допрашивали их?

Макрушин будто не слышал его. Он отложил бумаги в сторону, чинно сложил руки и вопросил: