Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 201 – Александра Лавалье

Так, завидев, что кошелёк почти покинул его, бродяга рассвирепел, перестал осторожничать и так тряханул Георгия Валерьяновича, что последний сразу уверовал в серьёзность происходящего. Бродяга вырвал кошель и толкнул Садовского напарнику, который сразу же поставил несколько всамделишных синяков и, неаккуратно дёрнув, почти оторвал рукав многострадального пиджака. Затем, прижав Георгия Валерьяновича коленом к лавке, собирался завершить образовательный курс вежливого обращения с ворами, но его внимание отвлекла Оленька. Вскочив, она крикнула:

– А ну-ка отпусти его, хмыстень!

– Чаво? – Бродяга искренне удивился. И завопил, потому что Оленька с размаху воткнула ему в бедро небольшие рукодельные ножницы.

– Отпусти, говорю!

Бродяга тут же потерял интерес к своей жертве, отшатнулся, зажимая рану руками. Оленька повернула окровавленные ножницы в сторону второго бродяги:

– Кошелёк верни.

Чувство самосохранения сильнее воровской жадности, потому бродяга, глядя выпученными глазами на сумасшедшую барышню, двумя пальцами вынул кошель и бросил на пол, будто тот заразный.

– А теперь пошли вон!

И Оленька вновь замахнулась ножницами, целясь туда, где у приличных господ находится печень. Но бродяги оказались достаточно проворными и понятливыми, чтобы печень сберечь, и дали дёру.

Мгновением спустя Оленька будто пришла в себя, стыдливо спрятала ножницы за спину и, обращаясь к Георгию Валерьяновичу, произнесла сочувственно:

– Ваш пиджак разорван, так не следует ходить. Но вы не переживайте, я зашью. Я умею.

Георгий Валерьянович кивнул, позволяя Оленьке вынуть себя из пиджака. И поинтересовался рассеянно:

– Скажите, милая, а кто такой «хмыстень»?[118]

* * *

Через несколько дней довольный Садовский заявился в квартиру к Алексею. Георгию Валерьяновичу удалось уговорить Оленьку вернуться в Москву и даже пригласить на следующую встречу. Друзья обсуждали детали произошедших событий и, главное, как быстро можно будет сделать предложение Оленьке за кофе, который Георгий Валерьянович предусмотрительно принёс с собой.

– Скажите, Эйлер, какое именно задание вы дали бродягам? – внезапно поинтересовался Георгий Валерьянович.

Алексей засмеялся. Видимо, приходила Зинаида Порфирьевна и её критический ум заподозрил неладное.

– Им было велено украсть кошелёк и дать вам возможность его отвоевать. Ну и разорвать вашу одежду, но так, чтобы её можно было починить. Я надеялся, что Оленька как швея обязательно предложит свои услуги спасителю. Тем более что вы сами сказали, что потрёпанный герой дамам милее целого.

– Угу, – кивнул Георгий Валерьянович, что-то складывая в голове.

– А вот избивать вас задания не было.

– Это они… для достоверности, – едко заметил Садовский.

– Вероятно, – согласился Алексей со всей светской учтивостью.

В этот момент в квартиру постучали. Стук был решительный, можно даже сказать, непреклонный. Алексей распахнул дверь и замер от неожиданности, завидев на пороге Оленьку.

– Вот вы и попались, господа! – провозгласила девушка.

Позже, когда все расположились в гостиной и к кофе добавились Оленькины любимые конфеты, девушка призналась:

– Я сначала ужасно оскорбилась вашим обманом, Алексей Фёдорович. Я ведь верила Зинаиде Порфирьевне! Она всегда была ко мне добра. Я так обиделась, что решила порвать все связи и уехать. А пока сидела на вокзале, сообразила, что и с вами меня тоже познакомила Зинаида Порфирьевна! Вы же вместе приходили к нам в мастерскую! И она тогда была другой.

Оленька в упор посмотрела на Садовского.

– Когда занимаешься гардеробом человека, невольно замечаешь его особенности. У Зинаиды Порфирьевны родинка на левой руке и маленькая бородавка возле уха. Её обычно скрывает причёска, но она точно есть. Я узнала вас, дорогая Зинаида Порфирьевна, ещё до того, как вы вступились за мой кошель. И очень рада, что вы оказались мужчиной.

– Почему? – удивился Садовский.

Внезапно Оленька смутилась и потупилась. Но произнесла решительно:

– Потому что лучше человека я в жизни не встречала.

Теперь покраснел уже Георгий Валерьянович. А Алексей взирал на них снисходительно, как добрая тётушка на глупых молодых. В этот момент он думал, что такой девушке, как Оленька, вполне можно доверить непутёвого Георгия Валерьяновича. За ней он как за каменной стеной.

Но внезапно Оленька нахмурилась:

– Меня одно только расстраивает.

– Что же?

– Похоже, предсказание подруг, что мне всю жизнь суждено провести среди женщин, сбывается! Что вы наделали, господа?

Господа, конечно же, рассмеялись. Больше с облегчением, чем виновато. Потому что, слава богу, жизнь устроена так, что в ней сбываются только те предсказания, к воплощению которых человек приложит усилия сам[119].