Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 19 – Александра Лавалье

– Вот что я вам скажу, мой друг, – вздохнул Мендель, – не для того я годами зарабатывал репутацию, чтобы с вами здесь сплетничать. Вся Москва в курсе, что Мендель всё знает, а поговорить с ним не о чем. Люди думают, что я заполняю обычные формуляры. И не догадываются, что мне вся жизнь их видна. Я скажу так: у Малиновских в бумагах всегда было чинно и ровно, как на погосте. А после смерти сына Дмитрий Аполлонович меня к себе три раза вызывал, да только в завещании ни строчки не поправил, метался. Вот и думайте.

– Что ж я могу тут подумать? – растерянно пробормотал Алексей.

Мендель нахмурился, глядя на Алексея, как учитель на нерадивого ученика.

– В завещании кого упоминают?

– Наследников.

– А наследники кто?

– Ну… родные и близкие покойному.

– И кто же был таким родным и близким Дмитрию Аполлоновичу, что он после смерти единственного сына хотел включить его в завещание, да не посмел?

Алексей открыл рот, чтобы ответить… и закрыл.

– Не знаю.

– Тогда ищите, молодой человек, – раздражённо буркнул вдруг проснувшийся Мендель и щёлкнул пальцем по пешке Алексея так, что она упала, – ищите. Я и так вам много сказал.

Алексей вдруг понял, что его выпроваживают. Вскочил, скомканно попрощался и поспешил уйти. Было ощущение, что Мендель ему, как скворчонку, пытался положить в раскрытый рот червяка. Да только он его не проглотил.

* * *

К дому Малиновских Алексей подошёл почти в полночь. Не самое лучшее время для визитов. Но что-то подсказывало ему, что Глафира Степановна не спит, и Алексей решительно постучал.

Однако внутрь его не пустили. Пожилой лакей Иван, завидев Алексея, сделал специальное лицо «мы с вами не знакомы», процедил сквозь зубы:

– Никого пущать не велено, – и захлопнул дверь.

Алексей рассердился. Что же это происходит? Он проворно сбежал с крыльца и двинулся к задней двери. Благодаря одному поддельному вологжанину он вчера успел ознакомиться с устройством дома. Алексей беспрепятственно вошёл через чёрный ход. Лакей ему не повстречался. Видимо, не ожидал подобной прыти от приличного господина.

Глафира Степановна нашлась на кухне. По всей видимости, хозяйка опять столовалась у слуг. Кухарка, завидев Алексея, испуганно вскочила, пискнула и исчезла за дверью.

Алексей зачастил, надеясь, что успеет высказаться раньше, чем его с позором выставят вон:

– Глафира Степановна, прошу простить моё вторжение, однако это недоразумение не может быть оставлено без внимания…

Он осёкся. Хозяйка улыбалась и выглядела так, будто у неё праздник. Была наряжена, даже напудрена слегка. На столе блюда, приличествующие праздничному ужину. Продолжая улыбаться, Глафира Степановна отпила… шампанского. А Алексей внезапно понял, чего испугалась кухарка: рядом с её местом тоже стоял бокал. Непривычно, должно быть, ей угощаться французским шампанским[11]в компании хозяйки.

Алексей осторожно спросил:

– Всё ли в порядке, Глафира Степановна? Как вы спали сегодня?

Хозяйка ответила со всей душевностью:

– Спасибо, Алексей Фёдорович. Оказывается, это невероятное наслаждение, просто спать. Хорошо, что вы зашли. Присоединитесь к моему ужину?

Алексей кивнул. Почему бы не позавтракать, раз приглашают. Из-за его спины материализовался Иван и с непроницаемым лицом принялся расставлять приборы на столе.