Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 27 – Александра Лавалье

Алексей достал из кармана мелочь, расплатился с парнем. Тот, схватив деньги, моментально исчез.

Однако, Дмитрий Аполлонович, вы и после смерти удивляете. Вторая любовница? И на этот раз совсем юная? И Вельская стерпела?

Тут рыжий сплюнул, совсем как Ёршик, и произнёс:

– Что-то здесь не так. Девица эта хорошенькая, конечно, но для содержанки… ничего выдающегося.

И рыжий показал руками необходимые выдающиеся места. Алексей поморщился.

– Идёмте проверим.

– Куда «идёмте»?

Рыжий взглянул искоса.

– Так к ней же. Где живёт, теперь известно. Неужто не пойдёте?

– Пойду! – Алексей решительно зашагал в сторону выхода. – Не хватало ещё, чтобы вы невинной девушке жизнь испортили.

Рыжий похабно захохотал:

– Не уверен я насчёт «невинной девушки». Но вашей компании буду рад.

Алексей покосился:

– Собираетесь опять уговорить меня сделать грязную работу, а потом выставить идиотом?

Рыжий приложил руку к груди и произнёс:

– Клянусь всё сделать сам и потом остаться идиотом!

Алексей подавился смешком, но сквозь зубы процедил:

– Ближе к делу, Квашнин, показывайте дорогу!

Пару минут спустя они уже торопливо шагали в сторону дома неизвестной девушки (а все потому, что Алексей отказался в одиночку оплачивать извозчика, всё-таки его материальное положение не из лучших). Рыжий нёсся, как мелкая гончая. Алексей же старался не думать о поднимающейся боли в раненом бедре.

Дом, к которому они бежали, возвели на Сретенском бульваре в начале века. Два красных, как Кремль, здания с разномастными башенками, одна из которых – часовая с колоколом. Да что там башенки! Алексей слышал, что в подвале дома своя артезианская скважина, а значит, бесперебойно работающий водопровод. И такие «мелочи», как собственная электростанция для обеспечения работы лифтов и телефона и фильтрация воздуха в квартирах. Конечно, позволить себе жить здесь могла только богатейшая публика.

Видимо, барышня была действительно дорога Дмитрию Малиновскому, раз он снял ей квартиру в таком доме. Только вот…

– Почему Ёршик назвал этот дом «плохим»?

Рыжий, не сбавляя темпа, развернулся спиной вперёд и принялся объяснять:

– Когда дом строили, там рабочие с лесов сорвались, скандал был, наш «Московский листок» тогда расследование проводил. Людская молва как рассуждает: смерти были, значит, дом на костях стоит. Да потом ещё фасад всякой нечистью увесили, там же и мыши летучие, и змеи, и ящерицы. Тоже мне, украшение. И самое главное, немой колокол на башне. Вот зачем его повесили, коли сразу без языка? Колокол звонить должен. Языки у колоколов только во времена бунтов отнимают, чтоб не подстрекали. Это я читал. А этого за что? Не к добру всё это. Вот потому дом и плохой. Богачи живут, кому себя не жалко, а простые люди стороной обходят[15].

Алексей усмехнулся. Любые технические достижения меркнут перед лицом летучих мышей. Или что там у мышей? Морда, скорее всего. Морда, отпугивающая прогресс.

Рыжий тем временем развернулся лицом вперёд и снова чуть ускорился. Ни разу даже не запнулся, паразит.

* * *

Во дворе «плохого» дома рыжий сунул два пальца в рот и заливисто, с трелью, присвистнул. Из полуподвального окошка высунулась голова мальчишки. Недовольно оглядев мужчин, Жучок буркнул:

– К барышне явились? Быстро вы.