Онлайн книга «Яд, порох, дамский пистолет»
|
Алексей смутился. Барышня определённо намекала на прежнее знакомство, только он её не совсем помнил. Алексей напряг память, пытаясь отыскать в ней нужные сведения. Так, зелёные глаза, лисьи, что ли. Фу ты! Откуда эти сравнения, только для дамских журналов годные? Волосы… каштановые, пушистые, которые, видимо, не только сегодня выбились из причёски, а не держатся там вообще. Маленькая, ему едва до плеча. А на щеках румянец нервный, лицо от него совсем детским кажется. Лет ей, похоже, чуть больше двадцати. И надо же, служит. Интересно, где? Смотрит так серьёзно, ждёт. Видит же, что не помню, но не обижается. А радужка у неё интересная, глаза вроде как зелёные, а у самого зрачка – карие. Ну точно как у лисы! Пауза неприлично затягивалась. Барышня вздохнула, опустила пса, который тут же принялся крутиться у ног, и по-мужски протянула руку: – Варвара Дмитриевна Кожевникова, я сестра милосердия. Вы лечились по ранению в госпитале, где я служу. – Варвара Дмитриевна, простите, не признал, – повинился Эйлер, хотя образ сестры милосердия по-прежнему оставался в его памяти белым пятном. Девушка тем временем продолжила: – Вы большую часть времени без сознания провели или же спали, так что ничего удивительного. Я могла наблюдать вас дольше, чем вы меня. – На этих словах девушка покраснела ещё больше. – Как ваша рана? Не беспокоит? «Боже, – обожгло Алексея, – она же делала мне перевязки!» Но девушка смотрела прямо и с участием. Он выдавил: – Всё хорошо, благодарю. И тут он заметил лицо рыжего. Вот уж кто преисполнился ликованием от неудобной ситуации. Если бы черти существовали, они бы уже плясали победный танец под руководством Антона Михайловича Квашнина. Алексей еле сдержался, чтобы не застонать. – Прошу прощения, господа, но мне действительно пора на службу, – голос девушки вернул Алексея в реальность. Все вежливо раскланялись (рыжий старательно сдерживал глумливую улыбку), и девушка с псом исчезли за дверью квартиры. * * * – Так в каком госпитале вы имели счастье болеть? – спросил рыжий, когда они вышли из подъезда на Сретенский бульвар. – Не болеть, а выздоравливать. В Московском военном лазарете имени императрицы Марии Фёдоровны[16], что на Новинском. – Угу… Ясненько. А барышня-то какова! Хоть плакала, а отпор знатный усатому дала. Мелкая, а боец… Алексей с удивлением воззрился на рыжего. Неужели ему не показалось и в голосе газетчика сквозило… восхищение? Но вслух недовольно произнёс: – Хрупкая. Про барышень лучше говорить «хрупкая». – Ну нет, хрупкое быстро ломается. Эта крепкая… просто мелкая. И глазищи какие, как у кошки! Лисьи, а не кошачьи. Алексею стало неприятно, как будто рыжий заглянул в его мысли, да ещё исказил их содержание. Ещё суше и зануднее он произнёс: – Её зовут Варвара Дмитриевна. – Чёрт побери! Дмитриевна! – Рыжий остановился посреди улицы. – Из-за вашего кокетства, Эйлер, мы забыли о деле, не узнали ничего про нашего покойничка! – Моего кокетства?! – Конечно! «Барышня, вы любовались на меня бездыханного, но я вас совсем-совсем не помню!» Тьфу! – Рыжий со злостью сплюнул на мостовую. – И я, дурак, загляделся, как вы идиотом себя выставляли, про главное-то не узнал. А у Алексея как раз имелись наблюдения. – Вы на собаку внимание обратили? |