Онлайн книга «Рождество в Российской империи»
|
Симонова нагнулась над столиком, присмотрелась к находке – и отшатнулась: – Это… Это… Ее почерк! – Чей?! – Лидия, как всегда, когда ей что-то было любопытно, приподнялась на цыпочках, вытянула шею и попыталась разглядеть, о чем идет речь. – Саши, – выдохнула Наталья. – На обрывке бумаги женским почерком, пострадавшим, похоже, от воды, написано: «Будь ты проклят!» – сухим канцелярским тоном судебного медика сообщил Фальк. – Ду-у-у-у-ух-и-и-и-и-и! – просипела из коридора всеми забытая мадам Жаме. Установился какой-то невообразимый бардак. Все начали говорить одновременно и на повышенных тонах. Ксения заламывала руки. Лидия пыталась ее успокоить. Наталья пятилась к выходу. Мадам Жаме опять поминала духов. Отец Нафанаил басовито требовал, чтобы ему объяснили, что вообще здесь происходит. Кто-то должен был взять на себя роль голоса здравого смысла и остановить всеобщую истерику. Этим «кем-то», конечно же, оказался Василий Оттович. – Тихо! – рявкнул он, перекрыв всеобщий гомон. Как ни странно, это подействовало. Все мгновенно замолчали и застыли на своих местах. Фальк удовлетворенно кивнул: – В соседней комнате я видел диван и несколько кресел. Давайте переместимся туда и успокоимся. Батюшка, мне потребуется ваша помощь. Боюсь, я не смогу в одиночку доставить туда Екатерину Петровну. Нужно привести ее в чувство. Общими усилиями им удалось это сделать. Фальк сбегал на кухню, нашел на кухне запылившуюся бутылку с уксусом, вернулся на второй этаж и сунул ее под нос Островской. Та втянула резкий запах, зафыркала и очнулась. – Так, одной проблемой меньше, – утомленно констатировал Фальк. – Вернемся к более насущным вопросам. Отец Нафанаил, попрошу вас выйти на улицу и найти городового. На Загородном проспекте или на набережной точно будет хотя бы один. Пусть сообщит в полицейскую часть, а сам прибудет сюда для охраны места преступления. Все понятно? – Да, – пробасил священник. – Отлично. И пожалуйста, постарайтесь никого не предать анафеме по дороге! – попросил напоследок Василий Оттович. – Место преступления? – удивленно спросила Лидия. – Какого преступления? Разве это не самоубийство? – Это ду-у-у-у-ух-и-и-и-и! – завела старую шарманку мадам Жаме. – Нет, это не ду-у-у-ух-и-и-и! – раздраженно рявкнул Фальк, которого весь этот спектакль порядочно разозлил. – И – нет, дорогая, это не самоубийство. Вопреки тому, что показывают на сцене театров, заколоться кинжалом в сердце куда сложнее, чем это может показаться. Особенно под таким углом. – Какой ужас! – всхлипнула Ксения. – Боюсь, все куда страшнее, чем вы можете себе представить, – продолжил Фальк. – Как вы понимаете, в призрак мстительной невесты-самоубийцы я не верю. Во время осмотра второго этажа я не нашел ни единого открытого окна. И мимо нас с Екатериной Петровной и отцом Нафанаилом никто не прокрадывался. А это означает, что Федор Григорьев не просто убит. Он убит кем-то из здесь присутствующих. * * * Василий Оттович ожидал, что это его заявление вызовет очередной взрыв всеобщей истерики. Вместо этого присутствующие, как загипнотизированные, продолжили молча смотреть на доктора. Слегка смущенный вниманием, Фальк машинально запустил пятерню в волосы, которые художественно растрепались (незаметно придав ему обаяния), и решил продолжить: |